– Формально вы правы, – вроде бы согласился Эмилий. – Но, формализм не самое многообещающее направление, в поиске истины, – тут же, поставил он под сомнение доводы Максима и Гарнета. – Нам, пожалуй, не стоит действовать экспромтом… Будет вполне уместно, если мы, как приезжие, первым делом направимся к гостинице. Там мы сумеем выяснить общую ситуацию в Погребках, проанализировать ее и составить приблизительный план действий. Те, которые дерутся, они сейчас вряд ли склонны вести серьезную беседу, и если мы станем им мешать, они… э-э-э… могут неправильно это понять и, соответственно… э-э-э…
– И соответственно, могут накостылять нам по шеям… – подхватил Максим. – «Ты как всегда прав, наш мудрый друг Эмилий», сказал бы Агофен, если путешествовал сейчас с нами. В чужую драку влезать, да еще с серьезными разговорами… Нет… это только удовольствие людям портить. Я имею в виду, низушкам. Действительно, можно нарваться и испортить весь пирог. Решено, пошли в гостиницу, познакомимся с аборигенами. Там и решим: как и чего.
– Это… Я сбегаю туда ненадолго? – подал голос юниор. – Разведаю… Конкретно…
– Бригс, тебе что, напомнить, зачем мы здесь?! – строго спросил Гарнет.
– Да нет, я ничего… – сразу увял Бригсен и посмотрел себе под ноги. – Я думал… Может того… – юниор не стал рассказывать, о чем он думал. Судя по недовольной физиономии, он, явно, посчитал себя несправедливо обиженным.
– Не о том думал, – привычно врубил юниору Гарнет. – И не тем местом. Ты сейчас не запасной. Тебя в команду взяли. Вышел на поле и стой там, куда поставили. Никакой беготни. Должен ждать мяча на своем месте.
До Бригсена дошло. В сумерках было незаметно, но вполне возможно, что юниор покраснел.
Придорожная гостиница-клуб в Северных Погребках напоминала добротный, сложенный из крупных, длинных бревен двухэтажный сарай. Распахнутая дверь сарая выходила на обширную веранду, украшенную искусной резьбой по дереву и кружевными занавесочками.
По трем широким ступеням наши путешественники поднялись на веранду. Почти все ее пространство занимали длинный дощатый стол и лавки вдоль него. За столом, в одиночестве, подперев голову кулачком, сидел абориген в фиолетовом пиджачке и широкополой шляпе, украшенной какой-то цветущей веточкой. Перед ним стояла высокая кружка красной глины. Глаза аборигена были закрыты, но он не спал, а старательно подпевал голосам, выводящим красивую жалобную мелодию, внутри помещения.
– Этот, в фиолетовом, вероятней всего, сидит здесь потому, что его попросили уйти из общего хора, – шепнул Эмилий на ухо Максиму. – Фальшивит невыносимо!
– Думаешь?.. – А по мне, вроде, ничего. Нормально.
– Моя мама профессор-музыковед, – напомнил дракон. – А я учился в трех музыкальных школах и почти десять дней в лучшей консерватории герцогства.
– Тогда конечно, – не стал спорить Максим. Он знал, что Эмилий из музыкальной семьи и его пытались обучать музыке. Но оказалось, что со слухом у дракончика обстоит неважно, а к книгам его тянуло. На семейном совете и решили, что лучше быть хорошим библиотекарем, чем прозябать бесталанным музыкантом.
Абориген приоткрыл глаза, со слабой искоркой любопытства глянул на Максима, покосился на гномов, присмотрелся к дракону, пожал плечиками, снова опустил веки и продолжил тянуть что-то унылое.
– И что теперь? – спросил Гарнет. – Будем петь с ними?.. Хоронят они, что ли, кого?
– Нет, это не хоронят. Песня старинная, назидательная, – Эмилий, склонил голову и старательно вслушивался. – Ее имеют право петь на свадьбе, только родственники и лучшие друзья жениха и невесты. Они радуются за молодых и желают им… – он снова прислушался, – желают, чтобы у тех было много разных забот… Чтобы у них не оставалось времени ни для отдыха, ни для сна… потому что… Г-м-м… Потому что именно в этом и заключается счастье. Так они считают. Весьма любопытная точка зрения, весьма… Над этим стоит подумать… И, в то же время, жалеют молодых, у которых не будет ни отдыха, ни сна, а сплошные заботы… Да, да, именно так…
– Потому что главное, в нашей короткой жизни – это правильная традиция! – ответил низушок, кому-то, на какой-то ранее заданный ему вопрос. – А свадь-ба, де-ло оч-чень важ-ное для всего об-ще-ства… – не отрывая взгляд от кружки, по складам выговорил он, – потому что дает направление… У нас свадь-ба!
– Поздравляем счастливых молодых, а так же всех родных, всех друзей и всех знакомых молодоженов, которым выпало счастье отметить это торжественное событие (всякий библиотекарь – немного этнограф, поэтому Эмилий знал обычаи народов, населяющих герцогство, и выдал именно то, что полагалось, в данном случае). – А вы, чей будете родственник, жениха или невесты?
– Их, – кивнул абориген, – не только близкий, но и прямой… – Родственник подтянул к себе большую пивную кружку, заглянул в нее, немного подумал, затем сделал несколько больших глотков, снова заглянул, убедился, что кружка пуста и поставил ее на прежнее место. – Прямей не бывает! – сообщил он, поправил шляпу и встал. Низушок не совсем уверенно подошел к дверям, задержался возле них и обернулся. – А вы теперь наши гости!.. Потому как относитесь… с полным пониманием… И надо об этом сообщить. Всем! – Затем скрылся внутри.
Максим и гномы уставились на Эмилия.
– У них свадебные песни всегда такие... жалостливые. Особенно на десятый день, – сообщил тот.
– Десятый день чего?
– Свадьбы... Видите ли, у низушков свадьба является главным праздником, потому что означает приход любви. А это, по их понятиям, самое важное событие… Поэтому отмечают основательно. И вообще, мы, кажется, влипли… – А на немой вопрос товарищей сообщил: – Хотя, может, и не влипли… Тут уж – пятьдесят на пятьдесят…
Более ничего сказать дракон не успел, потому что в дверях показался еще один низушок. Этот был в пиджачке песочного цвета и коричневых шортиках. Он увидел гостей, растянул губы в широченной улыбке, всплеснул коротенькими ручками и крикнул:
– А у нас гости!
Из глубины сарая донесся многоголосый ликующий вопль. Первым на веранду выскочил низушок во всем ярком: шортики малиновые, жилетик оранжевый, шевелюра ярко рыжая. И на голове красненький беретик с каким-то блестящим красненьким значком. Он на мгновение застыл, окинул взглядом путешественников…
– Так вы же, судари, в самое время угадали! – обрадовался низушок. – Да без вас, мы бы как раз через три дня и кончили… А теперь!.. В честь каждого гостя – еще один день! Такое у нас старинное правило. Можно сказать: священный народный обычай! А вас четверо! Э-э-эх!.. – Он сдернул беретик, шмякнул его об пол и лихо отбил короткую чечетку… – Гулять, так гулять!
Из помещения горохом посыпались низушки, и на просторной веранде сразу стало тесно. Со всех сторон тянулись для пожатия мохнатые лапки, звучали непривычные, забавные имена. И радушные улыбки, и добрые глаза… Казалось, низушкам, для счастья, больше ничего и не надо. Потом все, и гости, и хозяева, как-то вдруг, оказались за столом, на который расторопные низушки, с удовольствием, ставили все новые и новые мисочки и тарелочки, бутыли и бутылочки, кружки и чашечки… Клали ложечки и вилочки. Судя по запахам, да и по виду, в мисочках и тарелочках было что-то очень вкусное, а в бутылочках что-то очень освежающее.
Рыжий низушок, в красном беретике, который кто-то успел подобрать и вернуть хозяину, устроился на лавке рядом с Эмилием и, не переставая командовать остальными, обратился к нежданным гостям:
– Я, значит, Подорожник, хозяин этой гостиницы, – сообщил он. – А вы, благородные судари, уж такую радость нам доставили, уж такую радость! Животик, грибочки поближе к гостям поставь… Это наш заповедный сорт, редкость, можно сказать: кисленькие грибочки, а пахнут свежими яблоками. Вы, наверняка, таких удивительных грибочков в жизни не пробовали. Если глаза закрыть, прямо яблоки перед вами, а оно вовсе – грибочки… Его Животиком кличут, потому что, какой жилет не натянет, животик все равно наружу…
Низушок, кругленький животик которого выглядывал из-под зеленого жилета, с улыбкой поставил перед гостями две мисочки с аппетитно пахнущими, голубенькими комочками грибов.
– Кушайте судари, не стесняйтесь. У нас тут, изволите видеть, свадьба, да какая! – не умолкал Подорожник. – Такие свадьбы раз в сто лет бывают. Знаете, почему? Потому что невеста отсюда, из Северных, а жених вовсе из Южных Погребков! Можете себе представить такое чудесное явление? Через дорогу ведь жили, в разных поселениях выросли, в разных компаниях время проводили, а встретились однажды и полюбили друг друга. Вот мы теперь и празднуем. Всю прошлую неделю гуляли на родине жениха, через дорогу, а на этой, к нам переехали. Вам, судари, конечно, интересно, где сами молодые? Так празднуют, вместе со всеми. С утра, вроде, плясали, а сейчас, наверное, драться пошли. Ну, то есть жених, само собой, дерется, в честь невесты, значит, а она на это любуется и вдохновляет. Хорошую драку посмотреть, это всегда удовольствие, разве не так? Или это они с утра дракой занимались, а сейчас пляшут? Любит наша молодежь повеселиться. А что?.. Свадьба, как-никак, да еще такая, на два поселения, не каждый день бывает! Надо отметить событие, как положено, чтобы было, что потом вспоминать, о чем деткам и внукам рассказывать...