Гости слушали. А куда денешься? Но не за этим они сюда пришли. Надо было поднимать низушков и вести их на борьбу с агрессором Шкварцебрандусом. Но как их поднимешь и поведешь, если радушный хозяин гостиницы не замолкает. Слово вставить было невозможно. Максим терпеливо ждал, когда рыжее трепло сделает хоть бы небольшую паузу, чтобы вклиниться, но пока ему это не удавалось. Эмилий тоже тщательно следил… И вот, наконец, это случилось. Подорожник прервал свой рассказ. На секунду. Или, может, на две секунды. Максим хотел ринуться в эту щелочку, но не успел. А Эмилий успел.
– Я Эмилий Бах, – сказал он… А более ничего сказать ему не удалось.
– Эмилий Бах?! Эмилий Бах! – подхватил Подорожник. – Очень красивое имя. А нашу невесту зовут Пекарка, потому что пирожки печет, на обе деревни самые лучшие, хоть наши, Северные Погребки возьми, хоть Южные! Вихор, куда ты Пекаркины пирожки задвинул, ты их перед сударями ставь. А вас как?... Ага… Сударь Максим… Вы, как я соображаю, здесь за главного. А вы? Понял, понял… Судари Гарнет и Бригсен, до чего имена у вас, у всех, приятные. И каски, вижу, фирменные. Рудокопы значит. Очень уважаемая в наших краях профессия. Без рудокопов, ни железа тебе, ни меди, ни олова. А я – Подорожник, потому что, как та травка, всю жизнь при дороге провожу, путникам у меня и отдых, и еда, и выпивка... Кстати, пиво у нас свое вы, сударь Эмилий, как?.. Не желаете? Понял! Животик, тащи сюда кувшин с соком! Вы к какому соку предрасположение имеете, к тыквенному или смородиновому? Животик, тащи оба, пусть гость попробует. Я вам честно скажу, такого сока во всем герцогстве не найдете, просто живая ароматная ягодка в жидком состоянии! А вам, судари Гарнет и Бригсен, сейчас пиво будет. И я, с вашего позволения пивком побалуюсь, очень оно у нас удалось в этом году. За молодых, за молодых, чтоб им счастливо жилось и весело работалось! – Глиняные кружки дружно поднялись над столом, низушки заговорили громче, но звучный голос Подорожника уверенно перекрывал гул. – А вы, сударь Эмилий, салата из фасоли отведайте, с улиточками, сам собирал. Вегетарианец? Это что же такое: почетное звание, профессия редкостная, или вера такая? А… Мяса не едите. Так улиточки – они же и не мясо, вовсе, да и не рыба. Они улиточки… Совершенно особая живность… Улиточная, на зеленых ветках пасутся… Ну, если и улиточки непозволительны, тогда, ароматной капустки попробуйте, диетический продукт, можно сказать – лечебный. Не посчитайте за обиду, а из каких же Бахов вы будете? Не из тех, что за Тысячемостьем постоялый двор держали? Высокого таланта семейство. Пиво варили такое, что нигде в округе, подобного пива, никто до сих пор создать не может. Секретом значит, владели. Вы, случайно, не в курсе?.. А, вы при библиотеке... Что ж, тоже серьезная должность, книжки, значит, читаете. Умственная у вас работа. Каждый день, наверно, читать приходится. Это же, какое громадное терпение надо иметь… Я бы так не смог. Постоялый двор держать тоже нелегко, но читать никто не заставляет. А староста у нас, Хват его зовут, тоже книгу содержит: большую, толщиной не меньше, чем в два пальца. И поверьте мне на слово, сударь Эмилий, сам я однажды видел – читает ее. Да и не я один видел. Говорят, страниц двадцать уже отмахал, а может и все двадцать пять… Такой, вот, у нас староста. Большого ума и упорства. Вы уж извините, если вам кажется, что я болтаю много, или любопытен сверх меры, так мы, содержатели гостиниц, все такие, нам по должности положено. Это вы еще с Остословом не встретились, он в Южных Погребках гостиницу держит, вон она, прямо напротив стоит. Так он бы вам и вовсе слова вымолвить не дал, говорун, похлеще меня будет. Вот уж, не скажу, чтобы Южные Погребки нас хоть в чем опережали, но с Острословом никто не сравнится, первый разговорщик, на оба наши поселения! Жалко конкурс такой не устраивают. Он бы первое место занял. Прославил бы Южные Погребки на все герцогство. Нет его здесь сейчас, с артелью ушел, мост ладить в Бездонном ущелье. Только вы не думайте, что там дна нет. Это, просто, название такое. Есть там дно, да еще какое… Сплошной камень. И широкий ручей протекает. Вода в нем, сами понимаете, холоднейшая. А работа срочная, приказ из канцелярии самого герцога пришел. Так что и староста Южных Погребков там. Дока его зовут. Если где хороший мост нужен, то Дока у нас самый надежный мастер. Да вы кушайте, кушайте, дорогие гости. Это цыплячьи ножки, нежные они, во рту тают, вместе с косточками… А кому нравится кабанятинка с сальцем, так вот она, в высоких тарелочках, и про пирожки не забывайте. Вас, судари, таким вкусными пирожками больше нигде кормить и не станут…
Максим, Гарнет и Бригсен охотно расправлялись и с цыплячьими ножками, и с кабанятинкой, и с салатиками, и с другими кушаньями, которыми был уставлен стол. Запивали еду, действительно, изумительно вкусным соком. Гномы еще и по пиву ударяли. А Эмилий, отдав должное ароматной, диетической капустке, с удовольствием жевал какой-то фиолетовый салатик, приправляя его пряным соусом. Все четверо отдавали должное и пирожкам, что испекла невеста… Максим, тем временем, соображал, как бы прервать словоохотливого собеседника, и поговорить о деле. Наконец сообразил. Он подхватил высокую кружку, наполнил ее пивом и с доброй, радушной улыбкой протянул Подорожнику.
Подорожник не усмотрел в этом коварного замысла, ответил столь же добродушной улыбкой, благодарно кивнул, принял тяжелую кружку и стал пить.
– А мы ведь к вам по делу, – немедленно воспользовался Максим тем, что рот у Подорожника был занят, – Шкварцебрандус собирает войско. Он, со своими хаврюгами…
Подорожник был слишком опытным говоруном, чтобы Максим мог состязаться с ним. Подорожник среагировал немедленно. Слова Максима: «и другими племенами, собирается оттяпать значительную территорию герцогства и создать там свое собственное государство», никто и не услышал, поскольку перекрыл их хорошо поставленный голос Подорожника: «Это вы, сударь, Максим, наверно про Шкварца Бездельника? Я что-то других Шкварцев в наших краях и не знаю…» Поскольку голос у Подорожника был поставлен лучше, и опыта в подобном соревновании у низушка был богаче, Максиму пришлось замолчать. А Подорожник продолжил:
– Так в наших краях он, судари, известен под именем Шкварц-Гусекрад. Он же после того, как его из учения изгнали, по окрестным поселениям гусей воровал. Но в воровском ремесле также не преуспел, хозяева отлавливали его и били. А гуси, судари мои, если рассердятся, нападают на недругов своих настойчиво и беспощадно. Так что щипали они этого Шкварца, до явственных синяков, откровенно скажу я вам, в самых неприличных местах и на ногах тоже. А в наши Северные Погребки он только один раз и наведывался. Его бедолагу отловили, но бить не стали, а дали пинка… куда следует… Пониже спины, значит, сами понимаете. Куда же еще пинать, если не в это место? Один раз только и пнули. Но делом этим сам Хват занялся, наш уважаемый староста. Его пинок за три считать можно. Или, даже, за четыре. Так что Шкварц этот к нам больше и не заглядывал. Опасался, значит, за это свое нежное место…
Гномы не особенно и прислушивались к тому, что говорил Подорожник. Аппетит у них был завидный, а еда на столе, действительно, вкуснейшая, и пиво, можно сказать, высший сорт, и поручение герцога над ними не висело. Им Уллифф приказал охранять Максима и Эмилия – они и охраняли. Здесь, за столом, тоже охраняли. Боевая секира у каждого за поясом.