– Гусекрады смогут прорваться в Курчатайскую долину, – напомнил Эмилий.
– Если они в Курчатай прорвутся, они, ведь там грабить начнут? – задал Шуст глупый вопрос.
– Конечно, – подтвердил Максим. – В том то и дело.
– Мы их там и достанем, – сообщил Шуст. – Тепленьких достанем.
– Да, никуда они не денутся, – Первоцвет объяснял солидно, с уверенностью опытного судьи выносящего приговор. Курчатай долина большая, гусекрады за три дня всю ее ограбить не успеют. Им для этого не меньше недели понадобиться. А найти их будет не трудно. Мы их повадки хорошо знаем. Если где поселение горит, там их и искать. Так что, не беспокойтесь, судари послы. Мы их достанем. И по кочкам! Куда они от нас денутся?
– Свадьбу надо провести по всем правилам, – заключил Хват, и похлопал ладонью по столешнице, подтверждая, что решение о том, когда выступят низушки, принято и изменению не подлежит.
– Свадьба – она, уважаемые судари, навсегда! И по этой естественной причине, обычай нарушить категорически недопустимо. Если нарушим, то жизнь у молодых может пойти наперекосяк, – подал голос Рослик. – У обоих… у двух, значит… Х-м-м… Получается – на два перекосяка. – Высказав столь серьезное предупреждение, глиняных дел мастер наклонился, положил голову на стол и отключился.
«Тут вся история герцогства может пойти наперекосяк, – с горечью подумал Максим. – Но у них свадьба, они, понимаете ли, не могут»…
А Первоцвет, судья и, по совместительству, главный воспитатель Боевого Петуха, с устрашающей кличкой «Удар Радуги», как будто услышал мысли Максима и, со свойственной ему мудростью, уверенно сообщил:
– Потому что вся жизнь состоит из противоречий и противостояний большого и малого. Рассудить о том, как надо поступить, а как поступать не следует, чрезвычайно сложно… В некоторых случаях даже невозможно. Поэтому следует придерживаться обычаев.
Вот такая сложилась дурацкая ситуация. С одной стороны, низушки с энтузиазмом приняли решение, выступить против банд Шкварца. И это было хорошо. Но, с другой стороны, они отложили время своего выступление на целых три дня. А потом еще и собирались «заскакивать» за Докой с артелью к Бездонному ущелью, «забегать» в Яблоньки и «заглядывать» в Озерки… Все это делало поход низушков, в значительной вероятности, бесполезным. Ибо, к этому времени, генеральное сражение между войском герцогства и бандами Шкварца, наверняка, закончится. И неизвестно в чью пользу.
Но спорить с низушками, что-то доказывать им не имело смысла.
Эмилий, с присущим ему тактом, извинился, сообщил, что гости вынуждены откланяться: выполняют, мол, повеление их светлости, герцога Ральфа и не могут более задерживаться на таком важном и приятном мероприятии, как свадьба. Завтра, чуть свет им следует отправляться в путь и надо отдохнуть перед дальней дорогой.
Актив отнесся к такому сообщению с сожалением, но и с понятием. Возражать не стал. И заверил послов герцога, что беспокоиться им не стоит. Как только закончится свадьба, они сразу все бросят, запрягут лошадок, рванут к Курчатаю и понесут гусекрадово войско по кочкам.
* * *
Комната, которую Подорожник отвел гостям для отдыха, была достаточно просторной и скромно обставленной. Четыре кровати, стол, четыре стула. И еще – в углу красовался сундук. Не просто большой, а очень большой, солидный сундук, окованный железными полосами. И на полосах этих какие-то замысловатые узоры. Как объяснил Эмилий, низушки считают сундук символом зажиточности и благополучия. Поэтому подобный предмет мебели можно увидеть почти в каждом доме. В комнатах постояльцев сундуки ставят, чтобы подчеркнуть свое уважение к гостям.
– Хорошая была идея… – Максим сбросил кеды и плюхнулся на кровать. – Народец, судя по всему, азартный. Сразу завелись: «По кочкам! По кочкам!» А в результате – пшик! У них, видите ли, свадьба недогуляна. Нельзя же так. Одиннадцать дней пьют пиво, отплясывают и поют жалостные песни, а им все мало. Непременно надо четырнадцать. В герцогстве чрезвычайное положение, Шкварц перекрывает дороги, захватывает заложников, хочет оттяпать Курчатай… «А у молодых, может, пойти на два перекосяка…» – передразнил он Рослика. – Темнота и дикость. Нельзя так упорно верить в приметы. Это, значит, если они отправятся всем кагалом на войну и встретиться им баба с пустыми ведрами, они обратно повернут?!
– Чего это они повернут? – не понял Бригсен.
– Так баба с пустыми ведрами!.. А, вы же не знаете. Это в моих местах, есть такая примета: если встретил бабу с пустыми ведрами, такое не к добру, поворачивай домой. Если черная кошка дорогу перебежала – дальше идти нельзя. Пойдешь – непременно несчастье произойдет.
– И случается несчастье? – это уже Эмилий заинтересовался.
– По-всякому бывает. Но, против плохих примет тоже приемы есть. Если бабу с пустыми ведрами встретишь, или встанешь не с той ноги… Надо немедленно плюнуть три раза через левой плечо, сказать: «Чур меня!» и больше об этом не думать. Еще хорошо сыпануть на дорогу, перед собой, солью и быстро сказать: «В огороде коза, а соль в глаза!» Только к этому редко прибегают, никто в кармане соль не носит. А три раза плюнуть – это всегда с собой.
– Если плюнуть три раза – помогает? – поинтересовался Бригсен.
– От черной кошки никакой защиты нет. Поворачивай домой или обходи стороной. А от всего остального, говорят, помогает. Главное – не думаешь больше об этом. Но откладывать войну из-за того, что на свадьбе всего десять дней гуляли, а по обычаю, надо четырнадцать… Бред какой-то. Нельзя же быть такими суеверными…
– Нельзя, – согласился Гарнет. – И, вообще, плохие приметы – это глупо. У нас, у гномов, никаких суеверий нет, а приметы только хорошие. Идешь, скажем, по улице, смотришь – два гнома пьют пиво… Это, значит, такая примета, что нужен третий. Смело подходи. Подкову на счастье выкуешь и повесишь над дверью – тоже хорошая примета, что никакая нечисть к тебе не заберется. А если заберется, ты его этой подковой в лоб. И все дела. Но когда надо бить по воротам, тут подковой не обойдешься, – не обошел центрфорвард и футбол, – призываешь на помощь Веселого Рудокопа, и всю его компанию, кого успеешь вспомнить.
– Помогает? – спросил Максим.
– Веселый Рудокоп? Если попадешь в ворота, помогает, – совершенно серьезно объяснил Гарнет. – Правда, там еще и от вратаря зависит. У него тоже свои хорошие приметы и свои заклинания. Заклинание на заклинание… Какое-то из них подействует, какое-то не подействует. Так что, раз на раз не приходиться.
Бригсен прислушивался к разговору, но промолчал. Юниоры верили в приметы. И в хорошие, и в плохие. Но тайно, и никому об этом не говорили.
– А ты, Эмилий, что-то знал, наверно? – повернулся Максим к дракону. – Мы, когда увидели, что здесь свадьба идет, помнишь, ты тогда сказал, что, кажется, мы врюхались.
– Влипли, – поправил дракон.
– Хорошо, пусть будет «влипли». – Так как?
– Видишь ли, – дракону, явно, не хотелось об этом говорить, – Я, конечно, знал, что у низушков существует такой древний обычай, свадьбу играть две недели. Первую у невесты, вторую у жениха. Но думал, что это так… из этнографии, из истории культурного наследия народа… Мало ли у кого какие обычаи были. Сейчас ведь, везде цивилизация, прогресс, наука развивается, вместе с ней совершенствуются культурные обычаи… Оказывается, такое, вот, дело… Цивилизация движется вперед, а пережитки вместе с ней и с той же скоростью.
«Иногда даже вперед забегают», – подумал Максим.
– Но, хорошо хоть, эту чашу не до дна пить, – Эмилий тоже присел на кровать.
– Ты на что намекаешь?
– На то, что нам списали гостевые. Слышали ведь. А останься мы здесь, свадьба плясала бы еще четыре дня. Теперь хоть есть малая надежда, что низушки могут появиться хоть бы к концу сражения.
«Малая надежда» – повторил Максим. – Настолько малая, что у нас это называется «Безнадега». Не получилось с низушками. Не надо было нам сюда и идти. Столько времени потеряли… – Он помолчал, почесал в затылке… – Ладно, чего уж теперь, ложимся спать, Завтра встанем пораньше и махнем к эльфам. Надеюсь, у этих никакой свадьбы нет. Не может быть, чтобы мы два раза, подряд, на одни и те же грабли наступили.
– А чего мы к ним прилипли? – спросил Бригсен. – Конкретно? Малыши ведь. Ну, заводные, ну, шустрые, петух у них, говорят, боевой. Так ведь воюют кольями и тарелками… Кричат, что понесут всех по кочкам… Они и строя, не знают. У нас все футболисты на войну собираются, и болельщики с ними. Это же сила! Реально! Гномы скирд сколачивают. У них не колья и тарелочки, а секиры. Там где скирд пройдет, ни один хаврюга не уцелеет, ни один кикивард не поднимется. А гремлины! Это вам тоже не низушки… Они как волна, нахлынут оравой, и все, чисто вокруг… А вы – низушки, как будто это главная сила… Вообще!..