– Что отметить?
– Как что? Традиции. У низушков полно традиций. Но Ясноглазка хлещет пиво почище всякого гнома. И ни в одном глазу. А я должен сейчас лечь спать, потому что я пьян, как бродячий крот, иначе вы меня утром не поднимите. А если и поднимите, я все равно не сумею вас защемить… Неправильно… Заще… За-щи-тить, – выговорил он наконец. – Вот теперь правильно. И вообще, я сплю…
– В двух словах, – попросил Эмилий. – Удалось тебе их уговорить или нет? – Эмилий был уверен, что Гарнету ничего не удалось: низушки, как ему было известно, строго придерживаются консервативных правил и на нарушение традиций не пойдут. Но вдруг?..
– Утром выступаем… – с трудом, очевидно, из последних сил, сообщил Гарнет. – У нас свадебное путешествие… Берем всю посуду. А гусекрадов – по кочкам… Низушки уже… Понимаете, они уже… – а что он еще хотел сказать о низушках, осталось неизвестно, ибо Гарнет упал на кровать и уснул… Нет, все было не так. Вначале гном уснул, затем упал на кровать.
– Что-то он путает… Какое свадебное путешествие? – развел лапками дракон. – Пить меньше надо. Тем более – центрфорвард…
В это время за окном кто-то закричал: «Берегись!» Тут же послышались грохот и треск. С улицы потянуло резким запахом пива. Эмилий выглянул в окно.
– Интересно… Низушки грузят таратайки, – сообщил он. – Как будто собираются в дорогу… Как Гарнет сказал? Свадебное путешествие?.. Неплохо, неплохо… А это что это такое?..
– Что-то случилось? – Максим встал и тоже и подошел к окну.
– Вон, там, справа, – показал дракон, – бочку с таратайки уронили… Вдребезги. Но если молодые собираются путешествовать, зачем грузят столько таратаек?
– Разбилась?.. – Максим тоже высунул голову в окно.
Смутные в ночной темноте контуры таратайки, огромная душистая, покрытая светлой пеной пивная лужа, в которой отражались разноцветные фонарики, и мокли остатки разбитой бочки, низушки столпившиеся вокруг нее. А далее стояли еще десятка два таратаек, их тоже загружали.
– М-да… Действительно, начали собираться… – удостоверился Эмилий.
– Гарнет сказал, что утром выступаем, – напомнил Максим.
– «Утром выступаем…» Действительно сказал. Но кто выступает, куда выступают… Надо удостовериться. Схожу, посмотрю, – решил дракон.
– Нет смысла, – попытался остановить его Максим. – Пойдут низушки, или не пойдут, нам, в любом случае, надо утром отправляться к эльфам. Или к кобальдам. Ложился бы ты, Эмилий, поспал перед дорогой.
– Я спать совершенно не хочу, – сообщил дракон. – Нам, драконам, неделю-другую не поспать – ничего не стоит. Ты думаешь, почему среди драконов так много творческих личностей? Мы ведь и по ночам занимается, размышляем, творим… Хорошо, тихо, никто не мешает… В общем, отдыхайте, набирайтесь сил, – пожелал спутникам Эмилий. – А я пойду, выясню, куда они собираются. Если к Разрушенной башне, то надо им еще раз растолковать, куда идти, где их светлость станет ждать подкрепления. А то ведь начнут носиться со своими таратайками по Курчатаю и окрестностями. Все зверье там распугают, – он направился к дверям, потом что-то вспомнил, остановился, повернулся. – Да, Максим, я хотел тебя спросить, в отношении кошек…
– Каких кошек?
– Разумеется, черных кошек, которые неожиданно перебегают дорогу. Ты утверждаешь, что если черная кошка перебежит дорогу, это к несчастью. Так?
– Я не утверждаю. Это такая примета. Народное поверье.
– Понимаю. Если черная кошка перебежала дорогу, то по народному поверью – это к несчастью. Так?
–Так.
А если эта кошка перебежала дорогу, затем повернула и перебежала ее обратно? Как это следует квалифицировать? Предупреждение, что несчастье удваивается, или, наоборот, сообщение, что оно отменяется?
«Вот что значит библиотекарь, – такого вопроса Максим ожидать не мог. – Вот что значит дракон, который может ночами не спать, а размышлять и даже творить… Как закрутил!.. Запустил черную кошку туда и обратно… А мы-то, дураки, ночами спим. У нас кошка только в одну сторону и бегает…»
– Не знаю, Эмилий, не знаю, – признался он. – Конечно, интересно, если туда и обратно… Но, по-моему, никто эту проблему пока не исследовал. И я, скажу тебе откровенно, тоже не задумывался. – Максим и сейчас не собирался думать о кошках. Тем более – о черных.
– Напрасно, – дракон был разочарован. – Поскольку, такое явление существует, его следует проанализировать, чтобы знать, как, в том, или ином случае, следует поступать. Науку, Максим, подобные положения, которые находятся на уровне парадокса, должны интересовать. Очевидно придется этим заняться… – Эмилий вышел и аккуратно притворил за собой дверь.
Максим несколько секунд смотрел ему вслед.
«Ничего удивительного, что среди них много мыслителей, – решил он. – Если бы мы могли неделями не спать и сидели бы за книгами, то тоже были бы очень умными… А чтобы черная кошка пробегала туда и обратно – такого я ни разу не слышал… Наверно, они бегают только туда. Там и остаются, – и аппетитно зевнул, потому что за день умотался, устал, и спать хотелось предельно. – А завтра опять денек будет нелегким. Лучше уж я пока дураком побуду, но высплюсь, как следует», – решил Максим.
* * *
В мире, где проживал Максим, таратайками называли небольшие, двухколесные, повозки с откидным верхом. А здешние таратайки напоминали Максиму тачанки, какими их рисовали на картинах художники студии имени Грекова. Крепкая телега с приподнятыми бортами. В нее запряжена тройка небольших лошадок, вроде наших пони (для низушков крупные резвые рысаки). Но вместо пулемета – бочонок пива. Тут же запасы провизии (не на один день едут). И, конечно, грозное оружие низушков – колья (впереди не только свадьба, но и хорошая драка, а может и не одна). В некоторых таратайках кольев нет, но там пристроены большие корзины, сплетенные из ивовых прутьев, в которых, как объяснил Эмилий, находился запас боевой посуды.
Низушкам в поход собраться недолго. Кое-что вечером наладили. И встали пораньше, так что сейчас почти готовы. Остались незначительные мелочи… Кто-то подкармливал лошадок, кто-то пересчитывал колья, кто-то привязывал корзину с припасами, чтобы не растрясло дорогой. Кто-то не успел позавтракать и сейчас поспешно, на ходу, перекусывал.
Нашим путешественникам и вовсе собираться не надо. Сидора за плечи забросили и готовы к походу.
– Низушки еще затемно стали готовиться, – сообщил Эмилий. – Полночи суетились.
– Много добра испортили? – Максим вспомнил разбитую бочку пива и отвернулся, позевывая в кулак. Он все-таки не выспался.
– Кроме той бочки? Таратайку одну перегрузили, у нее ось сломалась, и корзину с пирожками рассыпали. Посуды в меру побили. А так, вроде, у них полный порядок. Аккуратный народец.
– Не заблудятся? – спросил Гарнет и тоже зевнул: не осторожненько, как Максим, а аппетитно, заразительно, широко разинув рот. Уж если кто по-настоящему не выспался, так это Гарнет. – Они ведь, вначале, по поселениям петлять собрались, а к Разрушенной башне потом… – и опять зевнул, да так сладко, что юниор не выдержал и последовал примеру старшего товарища.
– Место известное, историческое. И потом, я им довольно подробный план нарисовал, так что, должны найти. Я тут с Первоцветом переговорил… – Эмилий продолжил вполголоса, будто сообщал что-то секретное. – Оказывается, Бездонное ущелье, где бригада, мост возводит, находится недалеко от Ласкового леса. Нам лучше всего с ними ехать. Потерянное время наверстаем и, возможно, сумеем к эльфам пробраться.
О том, что путешествие с низушками будет для посольства совершенно безопасным, дракон говорить не стал. Не хотел обижать гномов.
– В народе говорят, что вы теперь, значит, вместе со свадьбой едете, – застал их врасплох Подорожник. – И правильно делаете. Одним то, вам, шлепать, скучно будет, дорога длиннющей покажется. А со свадьбой и не заметите, как до Ласкового леса доберетесь. И поесть в дороге сумеете, как следует. У нас же и кабанятинка на яблочках томленая, и цыплячьи ножки в пряной зелени пареные, и пироги с нежной рыбкой-пескариком, и куриные пупочки в смеси с ароматными грибочками и мелкими свежепосоленными огурчиками… Вся, можно сказать, радостная гастрономия в наличности, и к полному употреблению. А у эльфов, известно, ни поесть, ни попить по-настоящему. Да вы и сами знаете. Там кабанятины не увидишь. Эльфы одуванчиками угощают и разноцветными корешками от различных диких растений. Корешки хоть и разноцветные, но запах у них без всякого аромата, и не еда это вовсе, а только видимость непитательная. И скука там прямо в воздухе клочьями висит. На каждой поляне, хоть цветы на ней растут яркие, хоть кустарник молодой зеленеет – непосредственное уныние. От хозяев, скажу вам, судари, уныние это и происходит. Они там, в Ласковом лесу – все эльфы. Все, до единого, что взрослые, что детишки… Даже самый маленький – еще и глядеть не на что, а уже эльф! Ходят, голову задрав для показательной гордости. Делают вид, что природой любуются и поэтому все остальное их не касается. А чтобы на ладони поплевать, взять в руки топор и избу срубить, или лопату ухватить и колодец, скажем, выкопать, никто, и не подумает. И пьют они, судари мои – только соки цветочные. Так цветы же не ради сока произрастают, а для украшающей природу красоты. И к такому, скажем, животворному напитку, как пиво, эльфы эти никакого отношения не чувствуют. А еще, если вы до сих пор в Ласковом Лесу не бывали, должен вас предупредить, что эльфы шутить не умеют, и даже самых отборных шуток, по своему странному умственному строению, понять не в состоянии. Если какому-нибудь эльфу забавную историю рассказать, или случай веселый, он не то, чтобы засмеяться, мелкую улыбку не выдавит. Уж поверьте, судари, не посчитайте это за невероятность: чистую правду говорю. Вот в наших Погребках всегда весело. А уж когда свадьба! Да такая! Теперь наша свадьба не только на все герцогство прославится, но и до других краев вести о ней дойдут. Вам, дорогие гости, спасибо. Мы же и не знали, что такое вот, в герцогстве творится. От кого же мы узнаем, если крокоданы в наши края сейчас категорически не залетают. У нас, можно сказать, полпоселения в свадебное путешествие отправляется. Вы, судари, на заборы посмотрите, в каждом заборе четырех-пяти кольев не досчитаетесь. Это, значит, запасается народ. Кто же с одним колом на хорошую драку далеко от дома поедет? Кол и сломаться может, а где другой такой подходящий, чтобы по рукам был, найдешь. Вот и запасаются. Каждый берет с запасом. А девицы – посуду. Тоже выхваляются друг перед дружкой – у кого крепче, да змашистей, да кто дальнобойностью отличиться может. И две мои дочурки с нами, невестины подружки. Так они же такую посуду взяли… хвастаться не стану, но посуда у них импортная, лучших мастеров Хавортии и Алтании. Разве, только, пивные кружки наши. Так наши пивные кружки, скажу вам, судари, покрепче всяких иностранных будут. А раз предстоит сражение с войском гусекрада, не знаю, уж кого он там собрал… хаврюги, конечно, к этому делу прилипли, кикиварды, наверно, набежали, этим лишь бы ножами помахать… кодьяры, говорите, появились… Так это нам как красный подарок к свадьбе. У нас же колья под рукой, и боевой метательной посуды у каждой девицы целая корзина. Когда Удар Радуги клич прогорланит, мы, каждого, кто поперек пути нашему герцогу станет, по кочкам понесем, до полного его изнеможения. Вы нашего петуха, наверно, еще и не рассмотрели, как следует. Вон он, на таратайке, рядом с Первоцветом гордо развалился. Вы таких петухов и в герцогском дворце не встретите. Это он сейчас сидит, а если встанет, да голову поднимет, так он любому низушку до пояса. И красоты необыкновенно расписной. Глаза золотистые, гребень высокий – торчком торчит, и сережки – красные, пухленькие. Шея изгибистая, гордая, а грива, поверьте, редкостной расцветки: золотистая, да с просинью искорками… Ох, судари мои, да налюбоваться на такую гриву, просто невозможно. И клюв, конечно, под стать гордому званию: кого долбанет, тот сразу может уходить в лазарет, по значительному ранению. Про шпоры я уж и не говорю: прямо бесконечно опасное холодное оружие, похлеще, чем ножи у кикивардов. Вам, судари, наверно, непонятно, почему его так назвали: Удар Радуги? Так вы на хвост посмотрите. Непременно оцените внимательным взглядом, какой у нашего петуха хвост. А глянете, так и глаз оторвать не сумеете. Там перья всех цветов, натуральная радуга. А может она, даже, позанимательней настоящей будет. У радуги, как всем известно, семь цветов, а у нашего петуха на хвосте, не то девять, не то целых одиннадцать. Сколько в точности, никто не знает. Хвост же все время в движении находится, и в точности сосчитать цвета невозможно. Но каждому ясно, что в хвосте его имеются перья сверх основного радужного комплекта... А Радуга это что?! Радуга – это полное спокойствие. Фундамент, так сказать, для красоты жизни. Поэтому наш петух и бодрость вселяет, и призывает к созерцанию. Но уж если сама многоцветная радуга шарахнет, то все на дыбки встает… Народ, конечно, за Радугой поспешает, и всех противников – по кочкам… Кольями народ пользуется. А колья у нас отборные, из лучшего дерева, ни сучка, не найдете, ни трещинки. И тарелочки… Тарелочки такие, что даже скрейг, а он на четырех лапах, все равно не устоит… Поражают беспрекословно. Лучшие мастера Хавортии… Обжиг у каждой индивидуальный, согласно потребности, постучишь по кружке – звон густой, устрашающий. Одним звоном врага поразить можно. И прочные – ни один лоб не выдержит…