Иван Иванович Голубчик, когда в трамвае берет билет, всегда многозначительно подмигивает кондуктору и говорит конфиденциальным шепотом:
— Дорогуша, устройте мне парочку билетиков на Трубную площадь!
А если кто-нибудь из пассажиров случайно выронит монету, то Иван Иванович посмотрит презрительно на уронившего и произнесет:
— Эх, молодой человек, молодой человек! В ваши годы Иван Голубчик даже пятачка никогда не выпускал из рук!
Когда к нему приехал из колхоза племянник Петя, то по этому поводу было выпито, и дядя, придя в хорошее настроение, сказал:
— Сейчас, Петр, я тебе покажу феноменальную вещь. Уникум! Своими руками создал!
И Голубчик развернул перед племянником бумажную простыню. Сверху, как девиз, красовались цветные буквы «Вы — мне, я — вам». Простыня представляла собою грандиозную таблицу. Она была разбита на отделы — по буквам алфавита. Например, отдел «Г» состоял из подотделов — «Гаражи», «Гарнитуры», «Гречка» и т. д. В свою очередь, подотдел «Химия» включал в себя рубрики: «Нейлон, мех», «Синтетические товары», «Газбаллоны» и т. д. Вокруг каждого названия «роились» маленькие клеточки, в которых вписаны были имена, отчества, фамилии, телефоны, адреса и всякие прочие полезные сведения.
— Здесь, — торжествующе заговорил Иван Иванович, любуясь стройными рядами клеточек, — здесь помечены все мои знакомые и все знакомые моих знакомых. Как говорят мои друзья: земля вертится не на оси, а на знакомстве и связях! Я, дорогуша, эту таблицу всю жизнь составлял!
— А ты, дядя, оказывается, того, гусь порядочный! — сказал вдруг Петя. — Как говорят мои друзья, блатмейстер. Самый такой натуральный блатер и доставало.
— Мальчишка! — закричал Голубчик, с некоторой робостью поглядывая на медали племянника. — Жизни еще не знаешь, а на дядю бросаешься! Я, братец, старый воробей! Меня словами не прошибешь!
— Тебя бы с этой табличкой на недельку к нам, — перебил его Петя, — мы бы тебе жизнь показали. Ведь ты же настолько приспособился к блатмейстерской жизни, что отвык от всякого труда, даже позабыл свою профессию... Но вот, представь, блат умер. Куда ты денешься?
Иван Иванович с испугом поглядел на племянника.
— Очень даже не остроумно! — растерянно пробормотал он. — Как это вдруг он умрет? Как это — куда я денусь? — и Голубчик задумался.
Петя давно ушел, а дядя все еще сидел, погруженный в непривычное раздумье. Голова его склонилась на пухлую ручку мягкого кресла, и он заснул.
...Стены в комнате были прозрачные, словно сделанные из стекла. Иван Иванович увидел, что он лежит в постели, а кругом стоят люди в белых халатах.
— Ну вот, уважаемый, вы и проснулись, — сказал старичок в толстых очках. — Вы спали почти семь лет...
«Господи, — подумал Голубчик, — всю семилетку проспал!»
— Теперь вы быстро поправитесь, — продолжал старичок, — и дня через два выйдете на работу.
«Интересно, как будет с бюллетенем, — снова подумал Иван Иванович, — все-таки столько лет... Как бы неприятностей не вышло. Надо Кузькину позвонить, он где-то по больницам работает, поможет в случае чего...»
В эту минуту Голубчик заметил подходящего к нему Петю.
— Ну, как дела? — бодро спросил племянник.
— Все в порядке, — улыбнулся Иван Иванович, — надо пробуждение отпраздновать. Ты, дорогуша, свяжись кое с кем из моих, они такого вина достанут — закачаешься! Коллекционного! Позвони Трошкину!
— Зачем Трошкину? — удивился Петя. — Ах да, ведь ты не знаешь! Теперь, дядя, просто приходи в любой ларек и покупай любые напитки.
— То есть как приходи и покупай? — рассердился Голубчик. — Опять ты со своими штучками! Ты у меня такое поверхностное отношение к родственникам брось!..
Первые дни Иван Иванович не отходил от телефона. Он распластался над волшебной таблицей, исследовал клеточку за клеточкой и набирал номер за номером. С каждым телефонным разговором настроение Голубчика ухудшалось. Одни знакомые уже давно переменили места службы или просто исчезли, другие забыли его фамилию, а третьи просили Ивана Ивановича больше им не звонить, ибо теперь они стали честными людьми.
Голубчик ставил на таблице один крест за другим. К началу третьих суток бумага напоминала план кладбища — черные кресты не оставили ни одного свободного квадратика. Таблица-уникум была похоронена.
Иван Иванович не знал, как начать новую жизнь, — старые привычки наполняли его до краев. Окружающих он чурался — ему казалось, что каждый из этих веселых, работающих людей в конце концов непременно скажет: «А вы что умеете делать, гражданин?»
Голубчик часами сидел в библиотеке над старыми годовыми комплектами «Крокодила». Он читал о своем добром, старом времени, о блате, про розничных ловкачей и про оптовых жуков. Но удовольствия от воспоминаний Иван Иванович не получал.