Местком решил своими силами распутать этот узелок. Прежде всего взяли под контроль деятельность вахтеров. Деятельности, собственно говоря, и не было никакой: полулежали они на скамейке возле ворот, как тюлени, изредка тяжело вздыхая от переполняющего их ничегонеделания.
Увидав машину, отворяли ворота, к шоферам в накладные даже не заглядывали. Проходная будка превратилась в проходной двор: гуляй — не хочу!
Так продолжалось до того момента, пока на пороге будки не появился замдиректора.
Вахтеры преобразились. Грозно вращая глазами, они вскочили с места и согласно крикнули:
— Ваш пропуск, гражданин!
Замдиректора протянул удостоверение личности.
Вахтеры заглянули в книжечку — пропуск, потом подозрительно оглядели замдиректора и только после этого козырнули:
— Здравствуйте, Иван Иванович!
— Здорово, добры молодцы! — ответствовал замдиректора, очень довольный бдительностью стражей. — Вот ведь, что значит принципиальная бдительность: знаете меня двадцать лет, а без пропуска ни-ни. И сначала в него посмотрите, убедитесь, что я — это я, и тогда только поздороваетесь. О вашей работе брошюру нужно писать, честное слово!
Та же «принципиальная бдительность» была проявлена и при проходе начальника отдела кадров. Тот просто урчал от восторга, пока вахтеры придирчиво, на свет, изучали его удостоверение личности.
За всю первую половину дня сторожами было проверено еще два пропуска: у второго зама и самого директора.
Машину директора тюлени держали у ворот минут пять и на все заявления седока, что ему некогда, отвечали стандартно:
— Спокойно, гражданин! Закончится проверка документов, и вам скажут, что дальше будет!
Потом вахтеры снова впадали в сладостную дремоту — до конца рабочего дня. До того момента, когда опять «принципиально» проверялись те же четыре пропуска.
— Не клевещите на лучших наших работников, — сказал директор, выслушав доклад месткома о деятельности вахтеров. — Стыдно целый месяц подкапываться под таких орлов! Сверхбдительные люди! Для них не существует чинов и званий! В проходной будке — все равны! Переходим к следующему вопросу: о наложении взыскания на шофера Тянькина, который третий месяц подряд выполняет задание на восемьдесят пять — девяносто процентов...
Вахтеры до сих пор принципиально греются на солнце.
КАЛОРИЙНАЯ БУЛОЧКА
Шла конференция покупателей в булочной-пекарне № 87. Директор выступал с хорошо испеченным докладом, где было много самокритики, воздавалось должное успехам, говорилось о перспективах.
Из зала в президиум конференции, к руководящим деятелям хлебо-булочного производства и пекарям-передовикам, шли записочки: предложения, напоминания, вопросы, просьбы дать слово.
Из задних рядов кто-то передал в президиум большой пакет.
Директор, заслышав в зале нетипичный шумок, оторвал очи от текста доклада и с беспокойством посмотрел на приближающийся к сцене сверток.
Председатель собрания наклонился, взял его, взвесил на ладони:
— Ого, да тут целая посылка! Надеюсь, запрещенных вложений нет?
— Есть! — крикнул задорный голос из задних рядов.
— Товарищи, пусть докладчик сначала кончит свое выступление, а уж тогда начнет отвечать на вопросы.
— Мне остался только один тезис — о выполнении взятых обязательств, — торопливо сказал директор.
— А мой пакет именно к этому самому тезису, — послышалось из задних рядов. — Относительно выполнения обязательств. Прошу вскрыть.
Покупатели дружно поддержали требование.
Председатель вскрыл пакет. Из него выпала на стол обычная калорийная булочка. Она была надломлена посредине, и когда председатель отделил одну половину от другой, то в мякоти обнаружился большой клок бумаги.
— Вот это бутерброд! — удивленно проговорил председатель.
Директор метнул на злополучную булочку такой взгляд, по сравнению с которым молния самого лучшего сорта показалась бы жалкой искоркой.
— А откуда известно, что это именно нашего производства булочка? — попытался перейти в наступление директор.
— Известно, известно! — крикнул покупатель сзади. — Прошу зачитать обнаруженный в изделии текст.
— Товарищи! — усмехнулся председатель, расправив клок бумаги. — Данный кусок листа представляет собою часть копии документа, подлинник которого лежит у меня здесь, на столе. Это обязательство директора булочной-пекарни № 87, где он обещает «принять строжайшие меры для улучшения качества сдобы, а также пряников и прочих булок».
Директор судорожно зашелестел листами доклада.
— Видел я в жизни бутерброды, — сказал председатель, — но такой попадается в первый раз.