Когда шум утих, он продолжал:
— Товарищи покупатели! Есть предложение ту часть доклада, где говорится о выполнении взятых обязательств, не зачитывать. Кто против? Единогласно. Что ж, перейдем к ответам на вопросы, — и он передал директору груду записок, поверх которых мирно золотилась злополучная калорийная булочка.
ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ
Как-то раз в одной дружеской компании, где собрались люди разных профессий, зашел разговор о первом дне работы, так сказать, трудовом дебюте.
— Вот, например, вы, Михаил Иванович, — сказал хозяин дома, обращаясь к одному из гостей, — известный журналист, объездили весь мир, издали десятки книг. А как вы начинали сотрудничать, в редакции? Что с вами произошло в первый день газетной деятельности? Расскажите!
Оказалось, что Михаил Иванович не сразу стал публицистом-международником, а начал с отдела заводской молодежи.
— Дело, Миша, простое, — сказал заведующий отделом. — Нужно побывать на двух предприятиях и вкратце описать ход собраний, которые там проходят. Учти: один из коллективов — лучший в районе. А другой — отстающий. Так и мотай на ус: чтобы в репортаже была наглядная разница. Вот, дескать, как проводятся обсуждения у передовиков, а как — у плетущихся в хвосте.
Миша помчался на задание. На первом же собрании он ощутил нездоровую атмосферу: ораторы позволяли себе нападки на товарищей по работе, кое-кто каялся в грехах и ошибках, возбужденная аудитория гудела, все критиковали друг друга и даже сводили личные счеты (один мастер все время сваливал вину за какой-то простой на своего напарника, а тот почему-то кричал с места, что во всем виновата нормировщица Леля, в которую мастер безнадежно влюблен вот уже целую семилетку).
Уточнив в завкоме и комитете комсомола кое-какие детали, Миша помчался на другое собрание. И сразу попал в мир благополучия и взаимного уважения.
Выступающие чинно сменяли друг друга, председателю почти не приходилось прибегать к помощи колокольчика — в зале и без того царили тишина и покой. Хорошо подготовленные выступления довольно прилично читались ораторами, и никто из слушающих не позволял себе выкриков, реплик из зала, никто не просил внеочередного слова для справок, дополнения или «в порядке ведения».
Впрочем, вы, наверное, поняли уже, что произошло. Но Миша понял свою ошибку довольно поздно: после того как сдал материал и вся редакция вдоволь над этим материалом посмеялась.
Бурное, насыщенное критическими и самокритическими молниями собрание передового коллектива Миша принял за «отстающее», а тихое, гладенькое, с первого до последнего слова заранее подготовленное и отпечатанное в машинописном бюро сборище «хвостовиков» — за образцовое.
— Передовики так мало говорили о своих достижениях, а отстающие, наоборот, только и хвалились друг перед другом, что я ни секунды не сомневался в своей правоте, — закончил Михаил Иванович. — Заведующий отделом, старый опытный газетный зубр, самолично переписал мой маленький репортаж и, даже название ему дал не простое, как у меня было: «Два собрания», а боевое, полемическое: «Завод № 89 по-прежнему будет в числе отстающих». Когда же я его спросил, откуда у него такая уверенность, он ответил: «Их уже критиковали в прошлом году за благодушие, самовосхваление, самоуспокоенность, а они хоть бы хны — никаких выводов. Вот сидят уже год на последнем месте и еще год сидеть будут... Если, конечно, не возьмутся за дело по-настоящему!..» Вот так, друзья, я начал свою работу в газете.
— А теперь, — сказал хозяин, — расскажите, дорогой Михаил Иванович, о своих успехах во время последней поездки за рубеж. Правда ли, что вы на одной пресс-конференции посадили в калошу сразу трех корреспондентов влиятельных нью-йоркских газет? И как это случилось?
— Ну вот, — рассмеялся Михаил Иванович, — значит, мой рассказ не произвел на вас никакого педагогического эффекта! Я же ведь говорил о том, что о своих успехах больше всего любят разглагольствовать именно те, кто...
— Ясно, ясно, — замахал руками хозяин. — Простите, не учел. — И переменил тему разговора.
КОЛЛЕКЦИЯ
Я сидел в кабинете начальника строительства большого комбината и брал для редакции интервью. Как говорят дипломаты, разговор проходил в атмосфере обоюдного доверия и полного взаимопонимания.
Секретарь заглянула в дверь:
— Игнатий Харитонович, возьмите трубочку.
— Я же сказал — ни-ко-го! — сморщился начальник. — У меня товарищ из центральной газеты!
— Звонят из подшефной школы, — почему-то шепотом произнесла секретарь.