Было это давно, несколько месяцев назад, с тех пор стройка действительно вошла в график, авралы стали редкостью. Но, как говорят, сколько веревочке ни виться, а кончик отыщется.
Так и получилось: на этот раз «кончиком» послужила «коллекция».
Вот почему теперь Игнатий Харитонович слышать не может о сборе утиля на территории строительства: еще слишком свежи печальные воспоминания.
И вот почему так и не появилось на страницах газеты мое интервью, в котором начальник так эффектно рассказывал о своих методах организации труда, о годовом опыте работы по графику и прочем.
Собирайте утиль, товарищи!
НАДПИСЬ НА СЕРДЦЕ
Обожженный солнцем человек так напоминал, вареного рака, что, глядя на него, Саше Гладышеву захотелось холодного пива. Ларек с напитками находился в другом конце пляжа, и путь к нему был усыпан поджаренными телами курортников. Саша успел сделать всего несколько шагов, как из моря вышла девушка в розовой непромокаемой шапочке и розовом купальнике.
— Лена! — крикнул Гладышев, мгновенно забыв о жажде. — Леночка! — и он бросился к ней, обегая пестрые лежбища купальщиков и прыгая через спины загорающих.
— Вы не забыли своего обещания? — еще издали спросил Саша.
— Вам не везет, — улыбнулась Лена, — все лодочки и челноки разобраны поодиночке!
— А если я достану какое-нибудь плавсредство?
Леночка рассмеялась.
— Я знаю вас, Сашенька! Вы раздобудете списанную в утиль плоскодонку и заставите любимую девушку вычерпывать из нее воду!
— Влюбленным положено в любом шалаше видеть рай, — сказал Саша, — значит и плоскодонка обязана нам казаться яхтой! Короче — увидимся на пристани. Я мчусь вперед, а вы шагайте потихоньку!
Гладышев понесся к лодкам, и, когда он скрылся за кустами, Леночка направилась в сторону голубенькой будочки, где работал гравер.
Витиеватые буквы на рекламе походили на разбросанные рыболовные крючки. Очевидно, по замыслу маляра они должны были выуживать клиентов из толпы любителей моря, песка и солнца.
Старичок гравер сидел на корточках перед большим градусником, воткнутым в песок, и внимательно следил за маневрами ртутного столбика. Бордовая ермолка блестела на его макушке, как свежая сургучовая печать.
— Вам на сумочку или на портсигар? — спросил он, не оглядываясь.
— Мне? На сердце.
Гравер встал, поправил ермолку, поглядел внимательно на девушку.
— Жара, знаете ли, сорок градусов, я ослышался. Простите, куда?
— Сюда, — сказала Лена, протягивая ему блестящее металлическое сердце-зажигалку. — Вот здесь на бумажке текст — смотрите, не наделайте грамматических ошибок.
— Все будет сделано в лучшем виде, — торжественно объявил мастер. — Не волнуйтесь, не беспокойтесь, зайдите через полчаса.
...Гладышев встретил Лену неподалеку от пристани. Он уже сидел в лодке и лениво шевелил веслами.
Лена уселась на корме, и лодка медленно поплыла по заливчику. Вода была сверхпрозрачной, и дно отлично просматривалось. Мелькали никелированные стрелки рыб.
Вверху белые комочки облаков лежали в голубой чаше неба и таяли под солнечными лучами, как шарики мороженого.
«Сейчас или никогда! — решил Гладышев, поглядывая на задумавшуюся Лену. — Да. Сейчас. Леночка... Дорога...»
Но в этот момент лодка опрокинулась. Было непонятно, как это произошло, но Саша с Леной окунулись в воду, а лодка заблестела на солнце мокрым килем.
Вспугнутые волны заходили по заливчику сердитыми желваками, и среди них барахталась девушка в розовом купальнике. Розовое пятно среди серо-зеленых гряд дразнило, как высунутый язык, — дерзко и задорно. Вдруг оно исчезло. Гладышев нырнул. Под водой видно было хорошо — солнечные лучи шпагами вонзались в желто-зеленый песок дна. Но Лену он не увидел. Выскочив на поверхность, Саша оказался рядом с ней. Она беспомощно молотила море руками и ногами, вода вокруг шипела, будто шампанское, и брызги летели, как из пульверизатора. Одной рукой Гладышев схватил девушку за талию, другой начал мощно загребать воду. В несколько взмахов Гладышев выбрался на мелкое место и, взяв девушку на руки, вынес ее на берег.
Леночка открыла глаза и улыбнулась.
— Я не знала, что вы так хорошо плаваете!
— Что вы, Леночка! — удивился Саша. — Вы же сами болели за меня на последних соревнованиях! — И он осторожно поставил ее на землю, — А кроме того, волны, как стихия, для меня вообще пройденный этап. Сейчас я думаю о покорении воздуха: вдруг вы потребуете достать луну с неба?