Тут, говорят, чуду и конец пришел.
Впрочем, пришел ли?
КОШМАРНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Вася Милованов, студент-энергетик, был среди бригады содействия девятого отделения милиции самым юным — и по возрасту и по стажу. Может быть, поэтому его ни на минуту не оставляла наивная мечта совершить какой-нибудь выдающийся подвиг во имя охраны порядка: вскрыть кошмарное преступление или обнаружить и задержать с помощью подручных средств грозного преступника-рецидивиста, которого тщетно ловит весь всесоюзный уголовный розыск.
Понятно, что когда Вася ходил по улице, то он сверхвнимательно оглядывался по сторонам, нахлобучивал кепку — для конспирации — на самые глаза и многозначительно отворачивался от знакомых милиционеров: дескать, я вас не знаю. И понятно также, что каждый прохожий с любопытством осматривал «таинственного» Васю, а ребятишки, издали завидев его, радостно спрашивали:
— Вася, поймал жулика?!
Но Вася продолжал в том же бдительном стиле расхаживать по улицам. Он всегда помнил слова своего кумира, сержанта милиции Гвоздикова, который любил говаривать:
— Главное в нашем деле — внимательность, сообразительность и чуткость. Внимательные глаза, сообразительные мозги, чуткое отношение. Ощущаешь смысл, Милованов?
И Милованов, пожирая влюбленными очами сержанта милиции Гвоздикова, бодро отзывался:
— Так точно, ощущаю!
И вот сегодня наконец-то постоянная Васина бдительность принесла плоды: на тротуаре острый глаз студента-энергетика увидел пятнышко крови. Затем еще одно... еще... еще...
Пятна пересекали улицу точно на перекрестке. Возле остановки троллейбуса № 8 их было больше — очевидно, истекающий кровью человек задержался здесь на несколько минут. А вот и клок шерсти — след, оставленный демисезонным пальто: человек, обессилевший от потери гемоглобина, прислонился плечом или спиной к корявым доскам забора.
Васин орлиный глаз обнаружил тут же, не отходя от остановки, еще две улики — вырванную, как говорится, «с мясом» пуговицу черного цвета и лоскут подкладочного сатина.
«Драка... истерзанный вид... — мысли до отказа наполняли Васину голову. — Кажется, кошмарное преступление! У пострадавшего черное пальто без пуговицы... рваная рана... но сознание сохранено. Он должен знать, кто его резал... В троллейбус не сел, не смог, обессилел... Значит, он должен быть поблизости! Скорее всего в сквере!»
Следы — часть ботиночного шнурка и еще одна пуговица — привели самого юного бригадмильца девятого отделения, как он и предполагал, в ближайший сквер.
Вася мобилизовал все наличные запасы бдительности и оглядел скверик. Вокруг мирно гуляли детишки. На скамейках ворковали бабушки с няньками.
Вася старался не мигать глазами: так всегда делал сержант Гвоздиков, когда наступал решительный этап операции. В такие моменты глубоко запавшие очи бравого сержанта и их черные немигающие зрачки напоминали дула пистолетов.
Пострадавшего Вася увидел на самой дальней скамейке. Собственно, на пострадавшего этот здоровенный парень в голубой шляпе набекрень, в черном пальто и ярко-рыжих, апельсинового цвета штиблетах похож не был. Он спокойно заменял веревочкой шнурок, отсутствующий на одном из ботинок.
Вася подошел, сел на скамейку рядышком с парнем. Под ногами пострадавшего на земле краснели круги. Одной пуговицы на пальто не было.
— Ну, чего смотришь? — пробасил парень, завязывая веревочку кокетливым бантиком.
— Это... ваше? — Вася вынул из кармана шнурок, пуговицы и кусок подкладки.
— А что? — подозрительно оглянулся парень. — Тебе какое дело?
— Я думал... кровь... — смутился бригадмилец, — вас резали...
— Меня-то? Охо-хо! — парень хохотнул так громогласно, что все дети на скверике замерли. — Это ботинки — видишь? — мажутся, разрази их! Догадались тоже, подметки красить! А пальто? Разве это товар? Линяет, как шелудивая кошка! Подкладка — вся ползет... А шнурки на ботинках? Пуговицы? Куда ОБХСС смотрит? За такую работу ноги вырывать надо! Выдавать по двадцать пять лет с поражением в правах — как одна копейка. Ну, ладно, сиди дыши воздухом, а я пошел... На вокзал прямо, что ли?
Парень вскочил, огляделся и, оставляя за собой красные следы, похожие на запекшуюся кровь, быстро зашагал к выходу из сквера.
Раскрытие кошмарного преступления не состоялось. Вася тяжело вздохнул и направился в отделение. Еще одна мечта юности погасла, как спичка на ветру.