Глава 43
Лиз вцепилась в руль автомобиля. «Я контролирую ситуацию. Наконец-то я контролирую ситуацию». Педаль газа кажется холодной под ее босой ступней. Мотор со страшной скоростью несет универсал – БМВ модели «3-туринг» – по улице. На таксометре светятся цифры – 21: 46.
«Виктор фон Браунсфельд». Услышав это имя, Лиз испугалась так, что мурашки побежали по спине. Дом, в котором ее продержали в заточении несколько недель, принадлежал Виктору фон Браунсфельду! Но при чем тут Виктор? Имеет ли он вообще какое-то отношение к случившемуся? Может быть, все это лишь совпадение и Виктор ни о чем даже не подозревает?
Лиз смотрит сквозь лобовое стекло на пятна света от фар на дороге. Разделительная полоса трассирующим снарядом несется в ночи, мелькают валуны на обочине, серые призраки в слабых лучах света. Виктор фон Браунсфельд… Лиз в точности помнит день, когда получила разрешение на съемку документального фильма. Ей позволили провести три дня с одним из самых богатых и влиятельных людей страны! Лиз вспоминает его виллу, дорогую мебель, бесценные картины на стенах…
За окном вдалеке виднеются дома – она приблизилась к въезду в Вассен. Впереди крутой поворот. Лиз резко нажимает на тормоза, чтобы повернуть. У нее болит низ живота – ремень безопасности давит на живот.
В центре города она сворачивает налево, на дорогу к горному перевалу Зустен, дорогу, ведущую прочь из Вассена. Свет фар озаряет обочину, слева мелькает какой-то проем между деревьями. Лиз тормозит и дает задний ход. Метров через семьдесят она возвращается к проему – оказывается, там тянется ухабистая проселочная дорога. Туда-то она и сворачивает и вскоре въезжает в темный лес. Сердце бьется все чаще.
Не выключая мотора, она останавливается, включает свет внутри универсала и прогревает машину. «Главное – не выключать свет», – думает она. Свет фар выхватывает из темноты леса кусты впереди. В этой тьме может скрываться все, что угодно. Лиз пытается сосредоточиться на мерном урчании мотора, но тщетно. Ее охватывает страх, ледяной хваткой впивается в горло. Ей чудится, что этот автомобиль – крошечная клетка на дне океана и воды ночи вот-вот выдавят стекла. Ей хочется вырваться из тесного пространства, но Лиз понимает, что нельзя выходить наружу, нельзя очутиться одной в темноте.
«Сделай что-нибудь. Неважно что!» – думает она. Она смотрит на бардачок машины – внутри лежит пачка мятной жвачки, ворох квитанций, пара швейцарских франков и… ее пальцы сжимаются на чем-то тяжелом и прохладном.
Дрожащей рукой Лиз достает из бардачка серебристый пистолет и недоуменно осматривает его. На красновато-коричневой рукояти виднеется надпись – «зиг зауэр», рукоять чуть скошена. Лиз не сразу удается достать обойму. В ней нет патронов! Пистолет не заряжен.
Лиз разочарована, но в то же время чувствует облегчение. Невзирая на отсутствие патронов, тяжелый «зиг зауэр» дарит ей уверенность.
Она смотрит на мятную жвачку. Ей хочется запихнуть все содержимое пачки в рот, но она понимает, что от этого еще сильнее захочется есть. Глубоко вздохнув, Лиз думает, что же делать дальше. На украденной машине ей далеко не уехать, тем более в этом гротескном наряде. В черном платье, под которым нет даже нижнего белья, Лиз чувствует себя беспомощной и ранимой. Трусики и лифчик вдруг представляются ей чем-то вроде рыцарского облачения.
Приняв решение, она дает задний ход, в свете фар выезжает снова на дорогу и направляется в Вассен, в центр городка. Спустя пять минут Лиз находит искомое: небольшой бутик на безлюдной боковой улочке.
Она паркует БМВ прямо напротив входа в магазинчик.
От эмоционального напряжения пульс учащается, но Лиз открывает дверцу машины и выходит. Она чувствует себя парашютистом, совершившим первый прыжок. Холодный воздух обжигает кожу.
Что теперь?
Лиз открывает крышку багажника, и ее сердце замирает. В багажнике универсала лежит ящик с инструментами. Хотя Лиз и не разбирается в таких штуках, стамеска и эбонитовый молоток на первый взгляд кажутся подходящими инструментами для того, чтобы взломать дверь.
Вставив стамеску между замком и дверной коробкой, Лиз чувствует, как ее бросает в пот. Безлюдная улица холодно дышит ей в затылок, и кажется, что в любой момент тут может появиться Вал.
Первый удар молотком глухим эхом разносится по округе. Лиз быстро бьет еще два раза, вгоняя стамеску в дерево. Она осторожно откладывает молоток, всем весом наваливается на стамеску и пытается вскрыть дверь. Древесина вокруг замка поддается – слышится хруст, как от ломающейся сухой ветки. Лиз испуганно замирает, задерживает дыхание, но ничего не происходит. Она бесшумно открывает дверь. Войдя в лавку, Лиз цепляется черным платьем за зазубрины на дверном косяке, и тонкая ткань модного наряда с треском рвется.