– Где мои собаки? – шепчет фон Браунсфельд. – Что вы сделали с моими собаками?
Лиз щурится.
– Я? Ничего. Я ничего… – Осекшись, она смотрит на фон Браунсфельда. – Мужчина без сознания, собаки… о нет…
Старик широко распахивает глаза.
– Так вы говорите, что у меня в кабинете связанный мужчина? И на лбу у него рана?
Лиз кивает.
– Он здесь, – шепчет фон Браунсфельд. – Я уверен, он здесь.
– Кто здесь?
– Валериус.
Лиз опускает ружье. У нее волосы становятся дыбом от ужаса.
– Тот мужчина, собаки… это он сделал. Это мог сделать только он, – одними губами произносит фон Браунсфельд.
Тишина ядом разливается по комнате. Один-единственный приглушенный стук пронзает тишину, будто выстрел в отдалении. Затем – еще один стук, еще один, все больше и больше, пока отдельные звуки не сливаются в грохот.
– Что это? – Лиз испуганно оглядывается.
– Град, – шепчет фон Браунсфельд. – Это град.
А грохот все нарастает, будто с неба сыплется гравий.
– Нам нужно убираться отсюда немедленно! – заявляет старик. – Если он действительно тут, если он освободился, он убьет меня.
– Что вы имеете в виду? В каком смысле «освободился», и почему, бога ради, он должен вас убить?
– Помогите мне встать. Я вам потом объясню. Вначале нам нужно выбраться отсюда.
Лиз откладывает ружье, берет фон Браунсфельда под руки и помогает ему подняться.
– Идти сможете?
– Попробую. Лекарство уже действует. Пойдемте.
Его костлявая ладонь ложится Лиз на плечо. Старик тянет ее к прилегающей к дому застекленной террасе и открывает дверь на веранду. Град сходит с неба, словно снежная лавина.
– Пойдемте же, пойдемте.
– Туда? Наружу?
– Нам нужно в оранжерею. Это кратчайший путь.
Фон Браунсфельд выходит за порог и тянет Лиз за собой. На ступени наружной лестницы, ведущей в сад, падают градины размером с горох. У Лиз начинает болеть голова, будто кто-то бьет ее по затылку молотком.
Сгорбившись, они идут через сад. Лужайку покрывает тонкий слой инея, над которым вздымаются одиночные былинки. Одна градина ударяет Лиз по голове, и она чуть не падает. Сверху сыплются куски льда, некоторые размером с грецкий орех.
– Скорее! – закрывая голову руками, Лиз пытается перекричать этот грохот.
И вспоминает, что ружье фон Браунсфельда осталось на вилле. Тихо ругнувшись, Лиз идет дальше. Старик молчит.
Вдруг в некотором отдалении раздается звук бьющегося стекла. Лиз оглядывается по сторонам. Оранжерея! Некоторые градины уже размером с куриное яйцо. В оранжерее бьется стекло, и осколки летят внутрь.
– Нам нельзя туда заходить! – вопит Лиз.
– Пойдемте, мы уже почти там.
Фон Браунсфельд тянет ее за руку, доводит до оранжереи и пытается открыть дверь, но та не поддается.
– Заклинило, помогите мне.
Лиз упирается ладонями в металлическую дверную раму, а фон Браунсфельд толкает дверь плечом. Та резко распахивается, старик теряет равновесие и падает на пол.
Он с трудом поднимается, и на его лице проступает какое-то странное выражение изумления.
У Лиз перехватывает дыхание.
Виктор фон Браунсфельд, замерев, уставился на свой живот. На белой рубашке расползается багровое пятно. Словно в трансе, старик вытягивает из тела продолговатый окровавленный осколок и отбрасывает его в сторону.
Парализованная ужасом, Лиз смотрит, как пятно все увеличивается. Время между ударами ее сердца будто растягивается, и кажется, что даже град идет медленнее. Фон Браунсфельд пытается что-то сказать, однако ни слова, ни звука не слетает с его губ. Но тут крупная градина бьет его по голове, и время снова ускоряется.
– Нам нужно… в подвал, – бормочет фон Браунсфельд. – Там мы будем в безопасности.
– Где вход?
– В центре оранжереи. Под деревянным люком.
Лиз тянет старика за собой вглубь оранжереи. Снова раздается оглушительный грохот, и на пол сыплются осколки. Деревянные доски пола усеяны битым стеклом. Лиз нагибается и, дрожа, ищет щель между досками. Вот она! В полу небольшой квадратный проем размером два на два сантиметра. Лиз засовывает туда указательный и средний пальцы. Осколки стекла впиваются в кожу, когда она поднимает крышку люка. В полу открывается проход – бетонная лестница, ведущая на три метра вниз к гладкой двери без ручки. Справа от двери виднеется клавишная панель.
Фон Браунсфельд протискивается мимо Лиз.
– Быстрее!
Пошатываясь, он спускается по лестнице.
У него так дрожит рука, что он едва попадает по кнопкам, и только после третьей попытки ввести код дверь распахивается. Сердце гулко стучит в груди Лиз, когда она закрывает крышку люка и спускается в темный подвал. Над ними разбивается очередное окно, и стекло со звоном падает на доски.