Сарков молча смотрит на Дэвида. Насмешливая ухмылка сползла с его лица.
– Ну и что ты мне ответишь?
Юрий с трудом разлепляет пересохшие губы.
– Все это не имеет никакого значения. – В его голосе слышится усталость. – Такому человеку, как я, есть что терять. Ты даже себе не представляешь насколько. Отпусти меня, и я даю слово, что оставлю тебя в покое. Но не жди, что я дам тебе ответы, которые представляют для меня куда бо́льшую опасность, чем этот нож для бумаги.
– Кого ты боишься? Валериуса? Или его отца?
Сарков, поджав губы, молчит.
– А что с «Treasure Castle»? Разве ты не собирался вернуть мне авторские права? Что ты об этом знаешь? Или все это было лишь блефом?
– Если я отвечу тебе на этот… вопрос, ты меня отпустишь?
Дэвид недоверчиво вглядывается в его глаза, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки лжи. Но тщетно.
– Ну хорошо, – говорит он. – Да.
Сарков самодовольно улыбается.
– Тебе стоит нанять детектива и выяснить, кому принадлежит фирма, которой ты выплачиваешь авторские права.
– Я знаю, кому она принадлежит. Их имена были в документах, в реестре юридических лиц. Это все?
– Я говорю не о людях, чьи имена указаны в официальных документах. Ты что, так и не научился читать между строк?
– Читать между строк? Так что, владельцы подставные?
– Владельцы – это владельцы, но в бухгалтерских документах указана фирма, предоставляющая консультации и получающая за это колоссальные деньги. Непонятно только, что это за консультации. А знаешь, кому принадлежит эта вторая фирма?
– Кому? – одними губами спрашивает Дэвид.
– Он все это время маячил у тебя перед глазами. Буг. Фирма принадлежит доктору Роберту Бугу.
Дэвид, открыв рот от изумления, опускает нож для бумаги. У него кружится голова, щеки заливает краска стыда и гнева.
– Буг… – хрипит он. – Вот ублюдок!
– Теперь тебе это известно. – Насмешливая ухмылка играет на губах Саркова. – Отпусти меня.
Дэвид задумчиво смотрит на русского.
– Еще кое-что. – Он снова приставляет нож к горлу Саркова. – Еще один вопрос.
Юрий сжимает губы.
– Ты сказал, что подвал тут – настоящий лабиринт. Что меня ждет, когда я спущусь туда?
Сарков, прищурившись, меряет Дэвида взглядом, словно только что изменил мнение об этом субтильном блондине.
– Едва ли я могу рассказать тебе многое… – начинает он.
Дэвид внимательно слушает. Его рука дрожит. Когда Сарков завершает свой рассказ, Дэвид рассеянно кивает.
– А теперь убери эту треклятую штуку и дай мне уйти, – требует Юрий.
Но Дэвид не шевелится. Если он встанет, что Сарков будет делать? Просто уйдет отсюда? Изобьет его?
– Давай уже отпускай меня, придурок.
Дэвид качает головой.
– Я не могу тебе доверять.
– Ну ты и идиот! Нам нужно убираться отсюда, ты что, не понимаешь?
Но Дэвид все не решается.
– О господи! – вдруг в ужасе произносит Сарков, глядя на дверной проем за его спиной.
Дэвид инстинктивно оглядывается, но там никого нет. В ту же секунду Сарков ударом отводит его руку в сторону. Нож для бумаги со звоном катится по паркету, и Сарков бьет кулаками по ране на ноге Дэвида. Тот вскрикивает и видит, как Сарков тянется к ножу. Боль в ноге вызывает в Дэвиде безудержный гнев. Обеими руками он хватает Саркова за голову и бьет об пол. Раз. Сарков удивленно распахивает глаза. Два. Дэвид жмурится. Он слышит хруст и стон, слетающий с губ русского, и представляет себе, что это Буг, это голова Буга бьется о паркет. Три. Раздается глухой удар, но стона нет. Дэвид перехватывает голову поудобнее, она выскальзывает у него из рук… Четыре! Острая боль пронзает палец на его левой руке, попавшей между черепом Саркова и деревянным полом. Но боль – это хорошо, ведь Дэвид чувствует силу своей ярости, наконец-то в полной мере ощущает гнев, ведь до этого он и поверить не мог, что способен на такое.
Открыв глаза, Дэвид видит лицо Саркова и пугается. Ресницы русского подрагивают, под ними виднеется белок глаз, зрачки закатились. Дэвид надеется, что Сарков просто потерял сознание, но затем понимает, что это состояние может означать что-то большее. Он медленно встает, ноги у него подгибаются, и он чуть не падает. Рана отзывается чудовищной болью. Дэвид не может поверить в то, что натворил и как мало чувствует при этом.