Глава 51
Ничего. Габриэль дошел до конца коридора и теперь возвращается к двери на лестницу. Никаких следов во всем подвале. Стены точно душат его. Тоннель слишком узкий. Кирпичные стены, двери, бетонный пол – все это словно сжимается. В крови бушует адреналин, тело закачивает все больше гормонов стресса в и без того перегруженный кровоток.
«Лиз, где же ты?»
Ему хочется позвать ее, но Габриэль знает, насколько это опасно. Что ж, хотя бы боли он больше не ощущает. Рана от укуса собаки и поврежденное плечо уже не ноют, настолько тело одурманено адреналином.
У подножия лестницы он чуть не спотыкается о трупы доберманов. Оба пса лежат вповалку, точно свиньи на бойне. Перепрыгивая через ступени, он бежит к холлу.
«Где же, черт побери, Дэвид?»
Свет газовой лампы насмешливо подрагивает за стеклом. В голове у него все кружится. Теперь еще и Дэвид пропал!
Тут он вспоминает о паническом страхе Дэвида, поспешно бежит через гостиную к террасе, внимательно осматривает сад, но и там никого нет.
«Проклятый идиот, где же ты?»
Может быть, он вернулся к забору?
«Что я тебе говорил, Люк? Он был трусом и останется трусом».
Габриэль вздрагивает.
«Удивлен?»
«Скорее… Ну, знаешь… Я думал, ты…»
«Что? Ушел? Ни за что. Я никогда тебя не разочарую».
«Разочаруешь?»
«Ты слишком взволнован. Тебе нужно успокоиться, Люк. Смотри, как у тебя руки дрожат».
Габриэль смотрит на свои руки и решает не обращать внимания на дрожь.
Он снова оглядывает сад и щурится, присматриваясь. В глубине слева виднеется какое-то сооружение со стеклянными стенами. У Габриэля учащается пульс.
«Подожди, Люк! Подумай!»
Но Габриэль, не раздумывая ни секунды, бросается бежать. «Оранжерея, – думает он. – Это же разбитая оранжерея!»
Он останавливается перед металлическим остовом оранжереи и смотрит на осколки стекла, усыпавшие растения, землю и деревянный пол. По спине у него бегут мурашки. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву деревьев, и осколки поблескивают в грязи. Габриэль не задумывается о том, что тут произошло. Он смотрит на дощатый пол: в центре оранжереи виднеется прямоугольное пятно, и на этом участке нет ни одного осколка, зато с ближайшей стороны прямоугольника осколки образуют ровную линию.
В полу люк. И кто-то недавно им воспользовался!
Сердце выскакивает у Габриэля из груди, когда он поднимает крышку люка и видит ступени, ведущие к закрытой двери в стене. Точно в бреду он спускается по лестнице и ощупывает дверную раму. Ручки на двери нет, как нет и зазора, куда можно было бы засунуть рычаг. Рядом на оштукатуренной стене находится панель кодового замка. Габриэль простукивает дверь. Звук глухой.
Он бежит вверх по лестнице, осматривает осколки и ящики с цветами и вскоре находит то, что ищет: небольшую металлическую лопату. Острый край лопаты врезается в штукатурку вокруг приборной панели, точно мотыга. Отсыревший за долгие годы цемент легко поддается. Выбив достаточно широкую дыру в стене, Габриэль просто вынимает приборную панель. Остальное – вопрос навыка, приобретенного за долгие годы работы в «Питоне». Он соединяет нужные провода, и дверной замок с тихим щелчком открывается.
Габриэль распахивает дверь.
«Она ведет в тайный проход», – проносится у него в голове.
Он блокирует язычок замка, чтобы дверь не захлопнулась, и всматривается в полумрак. Гладкие бетонные стены теряются во тьме. Судя по всему, коридор ведет в сторону виллы. У Габриэля ноет в животе. «Это страх», – удивленно думает он. Не страх за Лиз. Не тот страх, который он испытал, когда ротвейлер попытался перегрызть ему горло или когда кто-то душил его. Это ноющее ощущение в животе – глубинный страх, первородный, уходящий корнями в его душу. Габриэль смотрит в темный коридор, и этот коридор точно манит его. Он идет вперед.
Через десять метров вокруг становится совсем темно, но Габриэль все же может что-то рассмотреть, потому что его глаза привыкли к темноте. Через пару метров бетон сменяется голыми кирпичными стенами. Тут чувствуется сквозняк, и у Габриэля волосы поднимаются на затылке, как шерсть на загривке у молодого пса.
Он оглядывается. В дверной проем проникают лучи восходящего солнца – нежный, бледно-голубой свет. В лицо ему бьет порыв ветра, и вдруг полоска света становится у́же, тоньше… И дверь закрывается – очень тихо, но Габриэлю кажется, будто только что столкнулись два грузовых поезда.