– Все в порядке? – Шона выглядывает из своего кабинета. – Ты выглядишь так, будто увидел призрака.
«Туше». Дэвид смотрит в ее глаза – и тонет в них. Карие глаза с крошечными светлыми вкраплениями, точно янтарь…
– Мне… мне нужно идти. В больницу.
Шона едва заметно хмурится, затем кивает и, протянув руку, достает откуда-то из недр кабинета сумку с макбуком.
– В больнице есть сахар? Если да, то я тебя отвезу.
– Что? – Дэвид удивленно смотрит на нее. – Я даже не знаю, в какую больницу нужно ехать. Мне вначале нужно позвонить.
– Если на нее напали в парке Фридрихсхайн, – растягивая слова, говорит Шона, – то ее наверняка отвезли прямиком в клинику «Вивантес». «Скорая» всегда отвозит пациента в ближайшую больницу.
Дэвид выразительно смотрит на нее.
– Ты говорил очень громко. – Шона пожимает плечами.
– Ладно… – бормочет Дэвид. – Спасибо, я сам съезжу.
– Тебе вернули «ягуар»?
Дэвид чувствует, что краснеет, и Шона прикусывает губу.
Глава 16
Габриэль беспокойно мечется по камере, расхаживая туда-сюда вдоль лежанки. Пол под его ногами отполирован до блеска – след беспокойства и отчаяния, оставшийся после долгих десятилетий пребывания в этой камере арестованных. Этот закольцованный путь отражает движение его мысли.
Где Лиз? Пройти, повернуться, пройти. Где Лиз? Пройти, повернуться, пройти… И так далее, до бесконечности.
В отчаянии он бьет кулаком по бетонной стене, и в плече мгновенно отзывается боль. Но она хотя бы способна его отвлечь.
В замке поворачивается ключ, со скрежетом двигается металлический засов. Дверь распахивается, и на пороге, широко расставив ноги, возникает Морж. Рядом с ним – его коллега: светлые волосы стрижены под машинку, ноги кривые, шея толстая, квадратная челюсть неутомимо пережевывает жвачку.
– На выход. – Морж кивает головой в сторону коридора. В его вислых усах видны хлебные крошки. – Шеф хочет вас видеть.
– Ну наконец-то.
Габриэль выходит из камеры в коридор, где кривоногий хватает его под руку. Боль волной прокатывается по плечу.
Полицейские ведут его мимо других камер. Они минуют внушительного вида дверь и оказываются в голой комнате с обшарпанными серыми стенами и коричневато-желтым линолеумом на полу. В центре комнаты стоит стол на металлических ножках. На поцарапанной деревянной столешнице установлен микрофон, перепутавшиеся провода тянутся к старенькому магнитофону. Сиденья пластмассовых стульев шероховатые, как наждачная бумага. Над столом нависает погнутая лампа, судя по виду – еще времен ГДР.
Кривоногий указывает на один из стульев у стола, запирает замок и садится у двери.
Габриэль устраивается за столом, повернувшись к двери спиной. Стул поскрипывает. Он еще неудобнее, чем кажется на вид. За спиной Габриэля полицейский чавкает жвачкой – невероятно раздражающий звук.
Двадцать минут спустя в комнату вваливается Грелль. Его окружает аура никотина, дешевой туалетной воды и плохого настроения.
– Господин Науманн… – Грелль обрушивает весь свой вес на жалобно поскрипывающий стул и смотрит Габриэлю в глаза.
На нем тот же вельветовый костюм, что и вчера, белки глаз покрылись сеточкой лопнувших сосудов. Комиссар, не отрывая от Габриэля взгляда, включает магнитофон.
– Дело 1443 27-1000/5, управление полиции № 5, полицейский участок № 5, допрос касательно убийства Пита Мюнхмайера. – Он указывает также дату, время, имя Габриэля и свое собственное. – Господин Науманн, где ваш адвокат?
– Мне он не нужен. – Габриэль чувствует, как холодеет в животе.
Грелль удивленно смотрит на него, словно сомневаясь в его дееспособности.
– Ну хорошо. – Вздохнув, комиссар пожимает плечами. – Так даже легче. – Он горько улыбается. – Господин Науманн, вчера ночью в парке Фридрихсхайн был убит молодой человек по имени Пит Мюнхмайер. – Запнувшись, Грелль сверяется с потрепанной записной книжкой. – Возраст – двадцать четыре года, безработный, проживает в Берлине. Вы знали этого юношу?
– Нет.
– Однако же вам удивительным образом удалось в точности назвать моему коллеге время убийства. Где вы находились между половиной двенадцатого и полуночью?
– На улице Кадеттенвег в районе Лихтерфельде, в Берлине. Или же по дороге туда. В четверть двенадцатого в «Питон» поступил сигнал от включившейся сигнализации в доме по адресу Кадеттенвег, 107. Я сел в машину фирмы и сразу же отправился туда.