– Этому есть свидетели?
– Как я уже говорил, это могут засвидетельствовать мой коллега по фирме «Питон» Берт Коган и мой начальник Юрий Сарков, – монотонно отвечает Габриэль. Он понимает, что Грелль уже знает ответ на этот вопрос, но должен еще раз проговорить все в рамках официального допроса.
Грелль, не спуская с него глаз, кивает.
– В каком состоянии вы обнаружили дом?
– Ворота были открыты, горела красная лампа сигнализации, дверь в дом была приоткрыта. Дом нежилой, но внутри я обнаружил свежие следы. Похоже, кто-то добрался до сейфа над каминной полкой.
– Сейфа?
– Да. Над каминной полкой висит картина, за ней спрятан сейф.
– Что значит «добрался»?
Габриэль пожимает плечами.
– Сейф был открыт и пуст. Больше я вам ничего сказать не могу.
– Хм… Значит, открыт и пуст. И еще вы говорили о каком-то дорогом блестящем платье в подвале?
– Да, прямо возле установки сигнализации.
– Хм… Странное место для платья. – Грелль чешет в затылке, а потом поглаживает себя по голому черепу, будто его мозг – это верный пес, которого нужно потрепать за ухом. – А знаете, что еще странно? Мы не обнаружили по указанному вами адресу никакого платья. Как вы это объясните?
– Понятия не имею. – Габриэль хмурится.
– Хм… – вот уже в который раз произносит Грелль. – А где вы были, когда вызывали «скорую» госпоже Андерс?
– Еще на Кадеттенвег.
– А затем?
– Я все бросил и помчался в парк. Там уже была полиция. Увидев труп, я подумал, что это моя девушка.
– Но это оказалась не госпожа Андерс. Вы удивились?
– Удивился? Я вздохнул с облегчением. Послушайте, я очень волнуюсь. Лиз где-то там, и никто не знает, где именно. С ней что-то случилось. Она не из тех, кто просто так позвонит и поднимет панику.
Грелль задумчиво кивает.
– Может быть, и так, но…
– Почему бы вам просто не поехать к ней и не проверить мои слова? – с жаром предлагает Габриэль. – Или не позвонить ей?
– Если вам от этого станет легче, мы ездили к ней домой. Котениусштрассе, верно? И звонили тоже.
Сердце Габриэля бьется чаще.
– И?..
– Ее не оказалось дома.
– Значит, теперь вы мне верите?
Грелль чешет в затылке.
– Проблема в записи на ее автоответчике: «Лиз Андерс. Я сейчас собираю материалы для нового фильма и не могу вам перезвонить. Пожалуйста, оставьте сообщение».
Простонав, Габриэль проводит ладонью по лицу.
– У нее всегда такое сообщение на автоответчике. Те, кто с ней знаком, знают, что достаточно назваться – и она непременно перезвонит.
– Но вы признаёте, что госпожа Андерс, бывает, исчезает на пару дней или даже недель?
Габриэль в ярости смотрит на комиссара.
– Вы начнете что-то предпринимать, только когда ее труп обнаружит патруль, да?
– Так, как это произошло с господином Мюнхмайером, вы хотели сказать?
Габриэль закусывает губу и под столом сжимает пальцы левой руки на запястье правой, чтобы сдержаться.
Грелль улыбается, словно наделен рентгеновским зрением и может смотреть сквозь столешницу.
– Когда вы уехали из того дома на Кадеттенвег, вы выключили сигнализацию? – вкрадчиво спрашивает он.
– Нет.
Грелль молча смотрит на него, а затем, опираясь на стол, подается вперед и, щурясь, заглядывает Габриэлю в глаза. Тень от его носа ложится на губы, словно разрезая их на две половинки.
– И как вы объясните тот факт, что ночью кто-то все же выключил сигнализацию?
Габриэль потрясенно замирает.
– Понятия не имею.
– Как по мне, о многом вы не имеете понятия, – негромко продолжает Грелль. – Входная дверь была закрыта, более того, заперта. Как и ворота.
Габриэль ошеломленно смотрит на него, открывает рот, собираясь что-то сказать, но так и не решается.
– И знаете, что мне сказал ваш начальник, господин Сарков? Он отдал четкое распоряжение – на Кадеттенвег должен был поехать ваш коллега Коган, а не вы! – Грелль с довольным видом откидывается на спинку стула. В полумраке комнаты его лицо белеет бледным ликом луны.
– Я знаю, – бормочет Габриэль. – И все же туда поехал я. У Когана проблемы с ногами.
– С ногами, значит, – отзывается Грелль. – Ага. Но нам он об этом ничего не сказал. По его свидетельским показаниям, он поехал на Кадеттенвег, где не обнаружил ничего подозрительного, выключил сигнализацию, запер дверь и ушел.
– Глупости! – хрипло возражает Габриэль. – Коган просто боится, что Сарков вышвырнет его с работы за то, что он туда не поехал. Если бы он сейчас был здесь, то рассказал бы совсем другую историю.