Он щурится, и воспоминание о том запахе отступает. В глубине вестибюля, слева, простирается невероятно длинный дубовый прилавок – кажется, что это цельный деревянный брус поразительных размеров. За ним восседает человек-гора. Менеджер. Дэвид направляется прямо к нему.
– А ты тут при чем? – спрашивает Шона.
– Я ни при чем. Это связано с моим братом. Лиз Андерс, похоже, его девушка.
– Упс… Да у вас настоящая медийная семейка. Твои родители тоже на телевидении работают?
Дэвид мрачнеет.
– Они умерли.
– Ох… Прости, я не знала.
– Все в порядке.
Он поджимает губы. На самом деле все вовсе не в порядке. Воспоминания возвращаются, образы затягивают его в водоворот, бурлят, как вода после прыжка с вышки, очень яркие – он уже давно не вспоминал об этом в таких подробностях. Свежая, еще не свернувшаяся кровь, два трупа, дым выедает глаза, вонь… Стук из подвала. Габриэль как одержимый тянет его за руку. «Бежим». Его тонкие пальцы холодные и скользкие, на нем любимая пижама с Люком Скайуокером, такая же, как у Габриэля, только на пару размеров меньше. Мама лежит на полу, на ее голове и груди зияют раны, один глаз смотрит в потолок, руки и ноги неестественно вывернуты, как и у папы. Под папой растекается огромная багровая лужа. Двигаться тяжело, будто вокруг – зыбучие пески. Габриэль что-то кричит, тянет его за руку, но он…
– Чем могу помочь? – раздраженно осведомляется менеджер.
Дэвид встряхивается, отгоняя воспоминания. Перед ним сидит менеджер, лицо у него мучнисто-белое, зрачки сужены.
– Да, простите. Мы ищем госпожу Лиз Андерс. Она находится в этой больнице?
Менеджер щурится.
– Андерс? Это имя я сегодня уже слышал, подождите минутку. – Он смотрит на монитор и вводит в поле поиска фамилию.
– На нее прошлой ночью напали в парке и, вероятно, доставили сюда.
– Ага, – бубнит громила и впечатывает еще какие-то данные.
– Так где же она?
– Ну, по крайней мере тут ее нет.
– Ее тут нет? Вы уверены?
– Если я говорю, что ее тут нет, значит ее тут нет.
– Может быть, вы могли бы нам подсказать, в какую больницу ее доставили?
– Нет, даже при всем желании.
– Простите, – вмешивается Шона, наклоняясь над прилавком так, чтобы ее вырез оказался на уровне глаз менеджера. – Скажите, может быть, в отделе экстренных вызовов знают?
Менеджер отрывает взгляд от экрана, смотрит на Шону, и его взгляд сползает к небрежно застегнутой рубашке.
– Эм… Да… Ага…
– Может быть, вы могли бы… – Шона проводит рукой, рисуя в воздухе телефонную трубку, – позвонить им и выяснить это для нас?
– Послушайте, я… эм… – Он пытается отвернуться, но взгляд тянется к вырезу. – Минутку.
Словно под гипнозом, он подносит руку к трубке и нажимает кнопку быстрого набора, все еще тщетно пытаясь изменить направление своего взгляда.
– Гельмут? Ага, это я. Слушай, вы вчера привозили Лиз Андерс? На нее вроде бы напали вчера в парке, тут, во Фридрихсхайне… Да, уверен… Знаю я, знаю. Ничего? Вообще никого из Фридрихсхайна? Ты уверен?
– У нее рыжие волосы, ей лет за тридцать, – говорит Дэвид.
– Мне тут подсказывают, рыжие волосы, около тридцати пяти лет… Нет? Странно. Полицию? Да, отличная идея, попробуй. – Менеджер прикрывает трубку ладонью и, глядя на Шону, поясняет: – Он сейчас у полицейских спросит, минутку.
Кивнув, Шона барабанит пальцами по прилавку. Дэвид вздыхает, обводя взглядом вестибюль. Он злится на себя за то, что пришел сюда. Вероятно, достаточно было просто позвонить.
– Что-о?! – потрясенно переспрашивает менеджер.
Дэвид и Шона невольно вздрагивают.
– Понимаю. Только мужчина. Да. Да. Ладно. Спасибо.
Он кладет трубку и пожимает плечами.
– Простите. Сами слышали. Никакой Лиз Андерс. Вчера и сегодня ее в больницы города не привозили. И не было неопознанных жертв нападений, по крайней мере женщин. Действительно, в полицию вчера ночью сообщили о том, что в парке Фридрихсхайн совершено нападение на женщину. Но на указанном звонившим месте обнаружен только труп мужчины.
– Труп мужчины? – Дэвид сразу думает о Габриэле, заключенном в камеру в полицейском участке, и о разговоре с копом.
– Ну, по крайней мере о нападении на женщину полиции так ничего и не удалось выяснить. Никаких следов.