Дэвид смотрит на брата, как на призрака. «Двадцать лет», – думает Габриэль. Он мог бы поклясться, что в такой момент должен чувствовать что-то другое.
– Что ты тут делаешь? – наконец спрашивает Дэвид. – Я думал, ты в участке.
– Все уладилось, – бормочет Габриэль. – Где Лиз? Тебе удалось это выяснить?
Дэвид, смерив его взглядом, распахивает дверь.
– Входи.
Габриэль кивает. На него вдруг наваливается усталость. Пошатываясь, он идет за братом по длинному светлому коридору.
– Как тебе удалось так быстро освободиться? – спрашивает Дэвид, проходя мимо кухни.
На мгновение Габриэль даже задумывается, не рассказать ли ему правду.
«И что тогда, Люк? Ты хочешь выслушать очередную дурацкую проповедь о морали от этого мистера Я-Не-Решаюсь-Нарушить-Закон?»
– Мой психиатр все уладил, – бормочет Габриэль.
Он обводит взглядом сизо-голубые стены коридора: там красуется серия из трех плакатов в рамках. «Звездные войны». На центральном плакате – Люк Скайуокер.
– У тебя кофе есть? – спрашивает Габриэль.
– Сейчас сварю.
Гостиная в мансардной квартире огромная, но обставлена по-спартански. Рядом с дверью – секретер из вишневой древесины, в центре – два серых диванчика, выставленных по диагонали, на одном – подушка и скомканное одеяло.
– У тебя гости? – спрашивает Габриэль.
Дэвид почему-то смущается.
– Она в душе и собирается уже уходить. – Он убирает две пустые бутылки из-под красного вина и два бокала с журнального столика, ставит их на стойку кухни, соединенной с комнатой, и указывает на свободный диван. – Садись.
Габриэль качает головой.
– Где Лиз?
– Понятия не имею…
– Что значит «понятия не имеешь»? Я думал, ты собираешься выяснить это! – Габриэль в ярости смотрит на брата.
Две бутылки вина, женщина в душе… Не очень-то Дэвид старался помочь.
– Я так и сделал. Наводил справки. Но она пропала, как сквозь землю провалилась.
– Быть этого не может! – распаляется Габриэль. – Должна же она оказаться в какой-то больнице. Ты куда обращался?
– Вначале я спросил в клинике «Вивантес», поскольку она находится прямо рядом с парком. Потом обратился в службу экстренной помощи, там тоже ничего не знали. И наконец, я уточнил в полиции. Тоже никаких данных. Никакой Лиз Андерс. И никаких данных о неопознанных женщинах, на которых было совершено нападение. Я назвал им возраст Лиз и указал, что у нее рыжие волосы. Но никуда не привозили женщину, хоть как-то подходящую под это описание, не говоря уже о Лиз Андерс.
– Быть этого не может, – стоит на своем Габриэль. – В смысле, на нее ведь напали…
– Может быть, ты все-таки присядешь?
– Оставь меня в покое со своими дурацкими закидонами, «присядешь, не присядешь»!
– Ладно, ладно, успокойся. – Дэвид примирительно поднимает руки. – Ты уверен, что все правильно понял? Я в том смысле, что, может быть, связь была плохая? К тому же было уже довольно поздно, может быть, ты – или она – были пьяны?
– Нельзя ей пить, черт! – вырывается у Габриэля. – Она беременна.
Дэвид потрясенно смотрит на него.
– Беременна? От кого?
Габриэль отворачивается и смотрит в окно. Серебристый шпиль Берлинской телебашни вспарывает небеса.
– От тебя, что ли? Ты и Лиз Андерс?..
Какой-то звук срывается с губ Габриэля – то ли стон, то ли рычание.
– В общем, она не пила. И я знаю, что я слышал.
«Но он тебе не верит, Люк! – шепчет голос в голове. – Твой распрекрасный братец опять бросил тебя на произвол судьбы».
– Оставь меня в покое! – бормочет Габриэль.
– Что? – переспрашивает Дэвид.
– Неважно, – Габриэль рассеянно отмахивается.
Где-то в квартире звонит телефон, тихо, будто его запихнули в какой-то ящик.
– Слушай, Дэвид, я… – Габриэль запинается.
«Этот звонок!» Ему знакома эта мелодия, на мгновение ему даже кажется, что он слышит шаги Лиз по паркету в ее квартире на Котениусштрассе, слышит ее голос, когда она берет трубку… И только через мгновение он понимает, что такой же рингтон может стоять на миллионах телефонов.
– Я уверен, что что-то случилось, – моргнув, продолжает он. – Лиз не была пьяна, ее мысли не путались. Но ей было страшно, очень страшно. Она умоляла помочь, сказала, что все вокруг в крови и она едва может говорить.
Дэвид молча смотрит на него. Звонок телефона затихает.
– А может быть так, – осторожно спрашивает он, – что это из-за ее беременности?