– Похоже, поживаете вы не очень-то хорошо, – отмечает Сарков.
– Ну да. Банк хочет продать мою квартиру с аукциона, работодатель меня уволил, а за придуманную мной передачу другие люди получают проценты с авторских прав… и при этом вы говорите мне, что мой брат убил моих родителей. А затем втягиваете меня в свою войну с Габриэлем и требуете, чтобы я его вам сдал… – Дэвид глубоко вдыхает. – Да, «не очень-то хорошо» – вполне подходящее описание положения вещей.
Сарков безмятежно улыбается.
– Втягиваться во все это или нет – ваше решение.
Дэвид отводит взгляд.
– Вы принесли конверт?
Юрий щурится, затем сует руку за пазуху и достает конверт формата А4. Бумага сухая, и только пара капель пропитала край – пальто защитило документы от дождя.
– И с Габриэлем ничего не случится?
– Я не смог бы причинить ему вред.
Дэвид берет тяжелый конверт.
– Итак?
Дэвид медлит, его взгляд мечется по лобовому стеклу, следя за стекающими вниз ручейками.
– Гостиница «Цезарь», номер тридцать семь.
– Улица?
– Я не знаю, извините.
– Перестаньте просить прощения. Терпеть не могу людей, которые постоянно за что-то извиняются.
Дэвид сконфуженно молчит.
Сарков открывает дверцу.
– А… остальное?
– Остальное? Вы имеете в виду права на «Treasure Castle»?
Дэвид кивает.
– Я не предлагал вам и то и другое. У вас был выбор.
– Я… я не так вас понял.
– Ну что, и где же ваш идеализм? Я думал, вы не станете предавать брата за деньги.
Дэвид, лишившись дара речи, смотрит на него.
– Babuschka, – презрительно говорит Юрий.
– Что?
– Бабушка. Вы как старая бабка. Жалкий трус. – Сарков выходит под тугие струи ливня и кажется, что он сплевывает эти слова на улицу.
Дверца с шумом захлопывается. На сиденье остается влажный отпечаток его пальто – будто в машине сидит призрак.
Дэвид смотрит на силуэт Юрия, полускрытый потоками дождя.
Потом переводит взгляд на конверт. Чувствует он себя ужасно. Ему хочется попросить кого-то о помощи, хочется побежать за Сарковым и отменить сделку. «Мир полнится водой, и я тону», – думает он. И телефон – как баллон с кислородом, только так можно дышать под водой… Он тянется к трубке, набирает номер Шоны. Он не знает, что скажет, ему просто нужно, чтобы она взяла трубку.
Чтобы выслушала его, даже если он ничего не будет говорить.
Глава 36
Габриэль смотрит за решетку, огораживающую двор.
«Прекрати, Люк. Ты только навлечешь на себя проблемы».
«У меня и так проблемы».
«В итоге они опять запихнут тебя в камеру и свяжут ремнями».
Он смотрит в темноту. Уже час ночи, ветер гонит тяжелые тучи по небу. Ну, хотя бы ливень прекратился.
Он знает, что клиника где-то там, за высокими кленами.
Собравшись с духом, Габриэль хватается за прутья решетки. Благодаря патине по ней легко взобраться. Он перелезает через трехметровый забор с загнутыми зубцами и спрыгивает на землю. Почва раскисла от дождя, и ноги Габриэля утопают в вязкой жиже. Правый ремешок рюкзака болезненно впивается в плечо.
На мгновение Габриэль замирает, прислушиваясь, не сработала ли сигнализация. Но вокруг тихо. В клинике не ожидают, что к ним вломятся воры, и стараются предотвратить не так проникновение сюда, как бегство отсюда.
Он осторожно крадется к деревьям. Поросшая травой земля хлюпает под ногами, пахнет прелой листвой и плесенью. В темноте проступает четырехэтажное старое здание Г-образной формы. Психиатрическая клиника «Конрадсхее». Изначально тут было два боковых крыла, но во время Второй мировой войны один корпус клиники разбомбили, и потом его так и не отстроили. В западном крыле, как тогда, так и сейчас, находится администрация клиники.
Три дня назад Габриэль, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, позвонил сюда и назвался именем пациента, которого смог вспомнить.
– Как вас зовут? – переспросила секретарша.
– Бюглер. Йоганнес Бюглер. Я лечился в «Конрадсхее» с 1984 по 1987 год.
– Хм… Секундочку. Ага, да, вижу вас в базе данных. Только вы тут пробыли до 1988 года, не до 1987.
– Точно. Скажите, у вас еще хранится моя история болезни?
– Вы представляете себе, сколько лет прошло? После выписки пациента клиника обязана хранить всю документацию…
– В течение одиннадцати лет, я знаю. Но, может быть, вы могли бы проверить, нет ли их у вас?
– Ну вы и наглец! И вообще, надо будет выяснить, обязаны ли мы выдавать вам ваши документы.
– Так значит, документы все еще у вас?
– Я этого не говорила, но… даже если они еще у нас, то я точно не имею права их вам выдавать.