Запах, который не оставлял её с того самого момента, как она приблизилась к двери комнаты отдыха сейчас режет её осознанием, чему же он принадлежит: провалу.
Полному и окончательному.
Габриэль.
Что-то пугливое внутри трясётся от нервозности и никак не может успокоиться. День рождения не задался с самого утра, ведь помимо встречи с Куинси и Уэйнрайт с первой парой стояла литература. На занятиях мистер Кастра особенно холоден, а Габи куда более рассеяна, чем обычно. Господи, да ей даже миссис Питерсон, их учительница рисования, сделала замечание, а ведь всё это время она была более чем спокойна, когда дело касалось таких пустяков, считая, что у Габи настоящий талант.
Кейт ушла на это проклятое чаепитие почти сразу после их уроков, а она даже слова не смогла из себя выдавить. Стояла там как статуя, совершенно беспомощная, бесполезная. Она ведь уже почти решилась, открыла рот и заговорила, но не смогла выдавить ни единого слова.
Габи мечется из угла комнаты в угол, не зная куда себя деть, чем занять, чтобы эта тревога немного поутихла. Мысли движутся по одному и тому же замкнутому кругу.
'Могла бы сделать хоть что-нибудь! Могла высказать свой протест, ввязаться в этот конфликт, а не отмалчиваться всё время', - раздражение мешается с новой волной тепла к понимающей Кейт, которой не нужны были слова, чтобы понять её, и постыдным облегчением, которое она испытала на краткий миг, когда Кейт отвергла невысказанное предложение.
'Что за глупость, я ведь могла, могла быть сейчас рядом с ней. Могла помочь ей, разделить этот ужас, могла торжествовать вместе, если всё кончилось легко и без происшествий. Могла, но...'
повторяющуюся укоризненную мысль перебивает другая. Она не отсюда, наполнена запахом погожего летнего дня и жалящими укусами совести.
'Это ты всё испортила! Это твоя вина! Лучше бы ты вообще ничего не делала!'
Снова звенящий яростью голос в её голове.
Габи замирает, прекращая свои метания из угла в угол, и трёт с силой лицо, стараясь отогнать тот взгляд серых глаз.
- Уходи, - бормочет она, - я не делала этого. Я не виновата.
Они из воспоминания смотрят на неё с лютой ненавистью. Одной памяти об этом достаточно, чтобы Габи перестала пытаться спасти хоть кого-нибудь. Кого угодно. Андреа. Кейт. Себя.
Она не хочет этого вспоминать, но память безжалостно накрывает её удушливым одеялом.
..ей с Рамоной по девять, и они считают друг друга подружками до гроба.
Рамона трудится над своим рисунком усердно, с особой тщательностью раскрашивая каждый листик, каждую веточку, отчаянно точно вырисовывая скамью и воздушный шарик.
- Эй, что это? - кричит один из мальчишек и выхватывает шедевр из рук творца.
- Эй, отдай! - Девочка подскакивает и пытается забрать рисунок, когда к мальчишке подбегает другой.
- Дай посмотреть, дай посмотреть! - выкрикивает он, и, только взглянув на рисунок тянет. - Фуууу, ну и уродство!
- Верни сейчас же! - Рамона чуть не плачет, потрягивая руку, и габи чувствует потребность вступиться за подругу.
- Тебе так и в жизни не нарисовать! - заявляет она и подбегает к мальчишкам, выхватывая рисунок.
- Ну уж нетушки!
С криками начинается потасовка, и прекращается, лишь когда раздаётся надрывный хруст разрываемой бумаги. Габи с недоумением смотрит на кусок неба, часть ветки и шарик, взмывающий в синеву на оставшейся в её ладони куске листа.
Все трое кинули ошарашенные взгляды на девочку, которая кричала так, словно её резали живьём, и посмотрела на них на всех. Мальчишки сбежали, пробормотав что-то невнятное, и они остались на детской площадке один на один. Габи видела как трясуться губы девочки, как она сжимает кулаки.
И глаза. Эти глаза, преисполненные чёрного, пугающего чувства.
'Я тебя ненавижу!'
Им девять, когда они перестают даже разговаривать друг с другом...
Габи снова трясёт головой, смотрит на время и достаёт телефон, набирая смс Кейт, отправляя сразу два сообщения Джейн, которая осталась там, в её старой школе. В её прежней жизни. Как же ей не хватает Джейн и её дружбы, поддержки давней подруги. Как и её голоса, но сколько Габи не набирает номер, та сбрасывает звонок. Или просто Габи в её чёрном списке.
Любая мысль о том, почему всё так, что она успела сделать заканчивается провалом. Габи даже пишет письмо подруге, но ответа не следует, словно оно ушло в никуда. Каждая попытка вспомнить когда это всё началось заканчивается днём, когда Габи переехала к своей 'родне', и выводы, которые она делает из этой незначительной детали более чем неутешительные.
Что подкосило их дружбу - расстояние или разница в социальных статусах? Но ведь Габи не изменилась, она просто живёт в другом доме и ходит в другую школу, и всё же она та же самая Габриэль Фейн. которой была всегда. Всего один единственный и последний звонок после переезда, и ни слова о том, что всё может кончится так...
Габи ищет свои рисовальные принадлежности, чтобы сбросить весь негатив на рисунок, когда натыкается на листок, на котором уже знакомым ей почерком написано:
'...и стояла она опустошённая три дня и три ночи, а на четвёртый день услышала голос:
- Иди ко мне.
Обернулась принцесса, но никого не было рядом. И голос раздался вновь.
- Иди ко мне.
Обошла принцесса комнату, и услышала снова повелительный голос, и поняла она, что доносится он из огромного кованного зеркала.
- Иди ко мне.
Подошла принцесса и взглянула в зеркало. Из его глади смотрел на неё иной дракон, и глазницы его были пусты, и сердце его было вырвано, а когти его были острее стали, а зубы его были ужаснее любого иного зверя. Она смотрела в зеркало и вспоминала своего дракона, что защитил её ото всего, что укрыл собой от всех бед, что был большим человеком чем все, кого она встречала за всю свою жизнь и пожалела она того, кто был перед нею в зеркале.
Тотчас когтистая лапа вырвалась из стекла и схватила её. Принцесса билась, рычала, вырывалась, но зверь держал её крепко. Выбилась принцесса из сил и рухнула оземь бездыханная. Но недолго ей было лежать без чувств, и открыла принцесса глаза, и взглянула на руки свои и закричала неистово. Драконий рёв пронесся по замку вместо девичьего плача. Ныне ей суждено было быть не человеком, но драконом без глаз и без сердца...'
Габи достаёт предыдущий листок и сверила почерк на обоих, чтобы удостовериться в том, что их писал один и тот же человек. Он совпадает, но заби замечает нехватку листов, однако, не смотря на это ей интересно не только кто пишет и у кого Лия берёт эту историю, но и что будет дальше.
Содержимое стола кузины не даёт ответов ни на один из этих вопросов - в нём нет ни заметок, ни черновиков, ни каких-нибудь контактов. Увы, видимо, или Лия его вернула, или убрала в другое место. Интересно только почему она ничего не сказала Габи, если возвращая заметила пропажу.
На телефоне загудел таймер - Кейт ушла два часа назад, и всё ещё от неё не было ни одного сообщения. Только поутихшая тревога снова всколыхнулась в душе Габи, и она решительным и твёрдым шагом идёт в комнату Кейт, удостовериться, что она ещё не вернулась.
Дверь приоткрыта, и Габи не считает это добрым знаком. Шаги становятся медленнее, настороженней, словно она в дешёвом ужастике, где вот-вот из-за угла выскочит маньяк с топором наперевес. Маньяка нет, конечно, но вскоре Габи обнаруживает что её тревоги не были напрасными - забившись в угол кровати Кейт, натянув одеяло до самого подбородка горько рыдает, размазывая слёзы по лицу тыльной стороной ладоней. Ощутимо пахнет ацетоном с мерзкой отдушкой, когда Габи обнимает её, пытаясь утешить. Сообщать о провале плана не нужно, это понятно, но быть готовой услышать слова и увидеть Кейт в таком жалком состоянии - не одно и то же.
- Э-это б-было у-ужасно, - всхлипывает Кейт на её плече, отбросив свою гордость, доверяясь, - я н-не знаю к-как, но эта м-малявка Руби п-просто сущий з-зверь! Она вы-вывернула мне р-руку! П-придавила меня к с-столу, б-била о н-него лицом, за-заставила пе-перевернуться, а по-потом... - Кейт закрывает лицо ладонями, а её плечи ходят в быстрой тряске.