За пару дней - это последняя дата, имеющаяся на 'мёртовом', с трудом найденном в Интернете сайте Фредерика Дайсона.
И не стоит забывать о том, что Габриэль Фейн - её родная сестра - была удочерена за несколько недель до этого. Вот только вопрос - зачем беременной женщине брать новорождённого отказника из приюта?
Каждый кусочек мозаики находит своё место, и общая картина весьма и весьма безрадостна. Куда более позитивные варианты не посещают её голову, и всё же она решает не рубить сгоряча, и сохраняет все имеющиеся у неё документы в отдельную папку, с пометкой 'замок' и добавляя туда текстовый файл, дублирующий её сомнения. Нужно подумать, хотя бы пару недель, и потом, да, потом, когда у неё будет больше одного варианта, примерить возможность каждого из них.
Нужно дать выстояться этим мыслям, а позже... Возможно, она найдёт им хорошее применение.
Габи.
Влюблённые не замечают ничего вокруг, погружаясь в собственный мир фантазий и иллюзий, и в последнее время Габи одна из них.
С тех самых пор как она стала посещать дополнительные занятия, ничто не может выбить её из радужного предвкушения чего-то волшебного, чего-то настоящего, чего-то долгожданного.
Приступ осчастливить всех и каждого никак не кончается ни в феврале, ни в марте, ни в апреле - Габи желает окружающим добра, и особенно сильно достаётся Лие, которая яро протестует против такого трепетного отношения, и не смягчается ничуть, отзываясь ядом сарказма и боли на каждое проявление участия, но Габриэль всё равно. Пока она столь счастлива она жаждет облагодетельствовать весь мир, не думая о том, так ли это нужно миру.
Восторг разрывает её изнутри, и ощущение того, что если она не разделит его хоть с кем-нибудь в полной мере, то просто лопнет, обдавая всех, кто окажется рядом своими счастливыми прогнозами и святой верой в лучшее ничуть не смущает её. Школьный двор наполняется цветением вместе с ней, и это единение ещё одна причина возносить хвалу миру, что так добр.
Уилл общается с ней, обращает на неё внимание, и, кажется, даже холод с его стороны сменился вежливой учтивостью - разве можно было когда-то мечтать о таком? Сердце колотится так быстро, и хочется летать от счастья и грезить о том, чтобы это никогда не заканчивалось.
Временами она даже позволяет себе тонуть фантазиях, от которых прежде старалась держаться в стороне, потому что теперь у неё есть надежда. Может быть, он обратит на неё своё внимание? И у них всё же есть будущее, и они сумеют хотя бы дружить после выпуска, и Габи и этого будет достаточно.
Быть рядом и знать, что у него всё в порядке.
Сортиовка и разбор тетрадей, чтобы оставить только самое нужное перед грядущими экзаменами и выпускным, отнимает немало времени, за которое можно поразмышлять о том, как изменилась жизнь за этот учебный год.
Может быть прежде у неё, Габи, не было возможности окружить себя тем, что она желала бы больше всего, вместо этого получая лишь обыденность. Может быть, так оно и есть. Зато теперь, всё совсем другое - когда она видит мир в ином свете, то уверена, что каждая мелочь пропитана скрытым счастьем.
Пальцы с нежностью поглаживают корешок тетрадки, украшенный узорами из листьев и цветов и улыбается, чувствуя в себе необыкновенную твёрдость.
Да, наверное так, но в ней всегда было умение сделать самую обычную вещь уникальной, увидеть потенциал и раскрыть его. Есть ли вероятность, что именно в этом её судьба, предназначение - кто знает? Несомненно одно - если верить в себя достаточно сильно, можно добиться чего угодно, а она жаждет внимания Уильяма Кастра.
Когда почти все тетради сложены в аккуратные стопки, дверь в комнату открывается, впуская Амелию, а следом за ней и Лию. Ни одна из них не выглядит хотя бы в какой-то мере спокойной или умиротворённой, и Габи чувствует, что эта встреча не может кончиться ничем хорошим, и чуть напрягается - та воздушность, что наполняла её ещё несколько минут назад не испаряется перед грузом возможных проблем, но сильно теряет в лёгкости.
- Что-то случилось?
- Конечно, - лаконично отзывается Лия, устраиваясь на своей кровати, а Амелия спешит пояснить:
- Произошло кое-что серьёзное, дело не терпит отлагательств. Ты закончила?
Радостный флёр, распространяемый Габи вокруг себя чуть гаснет, но не испаряется. Стопки тетрадей занимают свои места в столе и лишь после этого она устраивается во втором кресле.
- Рассказывайте, - просит Габи, глядя на кузин.
И Амелия посвящает её в курс дела, повторяя то же, что не так давно услышала Лия в её комнате, говоря коротко и по существу.
- Но ведь это...неправда, да? - Габи поднимает брови в неуверенности, чем заслуживает полное неодобрение своей соседки по комнате.
Лия, при взгляде на неё морщится так, словно учуяла протухшее мясо, или что-то не менее мерзкое как и запах разлагающейся плоти, а на её лице впервые так живо написано отвращение, что Габриэль искренне не понимает, почему за девять месяцев их совместной жизни именно этот невинный вопрос заслужил такую реакцию.
- То есть ты спрашиваешь, - с трудом беря себя в руки начинает Лия, и Габи буквально видит - ей приходится сделать над собой усилие, чтобы не сказать грубость, но её голос всё равно сочится ядом, - поверили ли мы этим никчемным дурочкам? Или ты и правда считаешь, что наш учитель мог домогаться кого-то из учениц?
Такая защита того, кто лишь пешка для Лии заставляет Габи вспыхнуть от стыда и закрыть лицо руками, как на помощь приходит Амелия.
- Она имела ввиду, что хочет знать поверили ли мы в этот бред, - успокаивающе мягко говорит она сестре, и это, кажется, нисколько не помогает.
Лия лишь поднимает бровь и усмехается в ответ, исхитряясь сдобрить свой сарказм невероятной дозой презрения.
- Я поняла, что не верите, - быстро говорит Габи и кивает Амелии, глядя на неё с благодарностью. Облегчение накатывает большой волной, и лёгкость возвращается к ней так, словно и не исчезала никуда.
- Верно, это чушь собачья, но ты должна об этом знать.
- Погоди, - Габи вскидывается, глядя то на одну двоюродную сестру, то на другую, - а это видео и впрямь может быть использовано против Уи... мистера Кастра?
Сёстры переглядываются, заметив оговорку, но ничего не говорят, не заостряя на этом внимание, и Амелия разъясняет терпеливо:
- Дело в том, что даже подозрение в подобном может служить причиной для увольнения, и, конечно, негласно из-за этого ему могут отказывать на всех дальнейших местах работы.
После секундного замешательства Габи решительно заявляет:
- Тогда нужно снова сделать это. Сходить и поговорить с ними, как мы делали это в прошлый раз.
- К кому вы ходили? - Лия презрительно кривит губы и вскидывает бровь.
- К Тиффани, конечно. Она же главная.
- Да вы издеваетесь, - теперь она недоверчива и насмешлива одновременно. - Вы же не думаете на самом деле что это Тиффани, правда?
- Очевидно, что в шабаше она всегда лидирует. Или нужно было поговорить с Меган? - непонимающе спрашивает Габи.
- Полагаю, главная из них Руби! - задумчиво комментирует Амелия и Лия от бессилия закатывает глаза, выражая этим всё, что она бы хотела сказать своим сёстрам по поводу их умственных способностей.
- Она была бы в полном восторге узнай, что смогла облапошить моих сестёр, - замечает Лия и качает головой.
- Кто? - изумляется Габи одновременно с Амелией.
- Эта сучка, Олдрич, - горько усмехается Лия. - Так облапошить моих наивных сестричек! Кто бы мог подумать, что есть люди, которые и правда купятся на эту грубую подделку...
- Эмбер? - глаза Габи округляются в недоверчивости. Милая девушка с приятной улыбкой, невинная и незаметная.
- Именно Эмбер Олдрич глава этого ведьминого шабаша, - поясняет Лия так терпеливо, как только может.
- Но ведь она сама от них пострадала! - для Габи это слишком, и она попросту отказывается верить в подобное, но кузину не переспоришь.
- Ой ли? Её 'заставляют' смотреть на всё это ради развлечения. Так вам сказали? - насмешничает Лия, - и вы проглотили это с такой лёгкостью. Её мать глава совета попечителей, а отец основатель фармацевтической компании. И, ко всему прочему держатель контрольного пакета акций. И вы полагаете, что её можно было принудить? И кто, с вашей точки зрения это сделал? Тиффани, у которой папаша-министр в том году брал деньги у Олдричей на свою пиар-кампанию, или Меган, чья мать-учительница чудом её сюда запихнула? Или даже Руби, отец которой лишь в этом году пробился в совет попечителей? А если вспомнить о том, что Руби в шабаше с прошлого года, то, думаю, это в большей степени её заслуга, чем её папаши - несколько приглашений на семейные ужины, и вот она практически правит бал!
Габи уже набирает воздуха в грудь, чтобы что-то ещё сказать, но Лия не оставляет ей и шанса
- Я хотела, чтобы вы обе выслушали меня, - говорит она жёстко. - Вы думаете, что вы должны что-то с этим сделать. Так вот нет. Вы не должны. Даже пытаться не думайте - вы только всё испортите.
- С чего это вдруг? - Вскидывается Амелия. - Ты что же, считаешь нас настолько глупыми?
- Насчёт глупости не уверена, - ровно замечает Лия и кивает на Габи, - но бесхребетными точно.
Амелия аж задыхается от подобной наглости, а её младшая, как ни в чём ни бывало, продолжает.
- Вы абсолютно и однозначно не в силах отстоять что-то своё. Вы не умеете защитить себя даже от меня. Ты - от пронзительного взгляда тёмно-зелёных глаз Амелия сутулится, - десять лет ты ничего не делаешь, чтобы защитить себя. Не пытаешься прекратить то, что так тебя раздражает в нашем семействе, но внезапно полагаешь, что если дело перестанет касаться твоей увечной сестры, то ты воспрянешь и любое дело будет спориться, главное чтобы не было чувства вины, да?
Кончики пальцев скользят по уродливым буграм шрама, и вместе с тем как лицо Амелии искажается болью взгляд Лии наполняется уверенностью.
- Не питай ложных надежд и пустых иллюзий. Не сумеешь.
Уверенность меняется на безграничное отвращение, но Габи не обидно, пусть и она ёжится под тяжестью этого взгляда.
- А ты. Ты даже не можешь сама определиться будешь ли ты защищать своего принца на белом коне, если остальные тебя не поддержат. Господи, да я готова поставить кругленькую сумму на то, что ты не собралась бы его защищать, даже будь ты полностью уверена в его невиновности. Твой этот пацифизм просто на грани идиотии - готовность отдать всё, лишь бы конфликт тебя не коснулся.
Габи невыносимо осознавать то, какой их видит кузина не потому, что её мнение хоть что-то значит для неё, а потому что она боится что это может оказаться правдой, и они действительно такие, какими их видит Лия.
- Поэтому вы в это не лезете, - мрачно говорит Лия и поднимается со своей кровати, - и не мешаете мне. Не путаетесь под ногами, не совершаете никаких неловких телодвижений и попыток обсудить с кем бы то ни было что бы то ни было по этому вопросу. Я всё решу сама. Ясно?
Её интонации холодны, как айсберги в северном море, но нет ни малейшего шанса отговорить её или предъявить другую точку зрения. Они даже сейчас не могут отстоять своё, когда перед ними член их семьи, разве не окажуться они так же беззащитны перед четырьмя злодейками шабаша? Вопрос в том, что против них может та, перед кем они бессильны и что дает её такой сильной.
Убедившись в том, что ни она сама, ни Амелия не собираются что-то ей противопоставить, Лия покидает комнату, оставляя их в разрозненных чувствах.