В конце урока преподаватель сказал, что от нашей школы поедет шесть человек: по двое самых сильных учеников с каждой параллели.
А из нашей параллели я знал только одного человека, у которого тоже была твёрдая пятёрка по физике. Это был Пак Йонг.
Я посмотрел на него и подмигнул, мол, нас ждёт с тобой ещё долгая поездка в Пусан. На что Йонг лишь закатил глаза.
После физики была большая перемена, обед и возможность пообщаться. Мы вчетвером, по старинке, сдвинули столы и начали вытаскивать то, что приготовили на обед.
Но я видел, что у всех, кроме Юми, сегодня буквально то, что попалось под руку, так же, как и у меня. Нет, у меня было давнее желание сделать себе настоящих блинов со сметаной и красной икрой. Но времени на это катастрофически не хватало.
Поэтому каждый из нас лишь бегло пробежался глазами по обеду других, усмехнулся и начал есть то, что взял с собой.
У меня это было нечто, напоминающее макароны по-флотски. Но, может быть, гастрокритики сказали бы, что это не так. Неважно.
— Йонг, — обратился я к Паку, так как именно он ездил в прошлом году на эту чертову олимпиаду в Пусан. — Расскажи что там вообще и как на этой олимпиаде.
— Да не знаю, — Пак пожал плечами, уплетая что-то из традиционной кухни. — Олимпиада, как олимпиада. Всех нас свозят в административное здание, там проверяют тебя от и до на входе, а потом ещё и в классе. Везде стоят камеры. Затем выдают различные задания, причём на огромное количество вариантов. И всё. Сидишь, решаешь.
— Я вообще-то не про это, — сказал я, оторвавшись от еды и посмотрев мельком Паку в глаза. — Что там за школы-то? — Я замолчал, вспоминая названия школ. — Что там за история с Вонджу и этим Кёнбуком. Почему считается, что мы не можем выиграть?
Йонг даже перестал жевать, левой рукой потер глаза, как будто невероятно устал. Впрочем, я не исключал, что такое могло быть. Потом посмотрел на свою ладонь, как будто с удивлением. И лишь потом перевёл взгляд на меня.
— Ты реально не знаешь про эти школы? — спросил он меня с недоверием.
— Ну, возможно, что-то слышал, — аккуратно ответил я. — Но хотелось бы подробнее.
Тут уже даже Юми и Чан Ан переглянулись с удивлением.
— Вонджу, — проговорил Пак, чуть отстраняя от себя обед, — это, наравне с Дайвегу, одна из самых элитных школ Сеула. У нас с ними всегда идёт негласная борьба. И если исключать результаты прошлогоднего среза, где у нас получилось завоевать девяносто баллов всей школой, Вонджу обычно нас превосходят. Там тоже учатся дети чеболей, из корпораций поменьше, только они… задроты, если так можно сказать.
— Самые умные что ли?
— Получается, что так.
— Так с этими понятно, а что за Кёнбук?
— Кёнбук — это школа при университете физики, — теперь вместо Пака говорила Юми. — У них показатели по знаниям ещё выше. Но если уж на то пошло, вечная борьба у нас идёт не с ними, а именно с Вонджу. Эти использовали любой мелочный повод, чтобы попытаться поддеть нас. Ведь очевидно, что мы более престижная школа. Однако не все с этим согласны…
Понятно. Просто две столичные школы с мажорами выясняют между собой отношения.
— Вонджу — та ещё заноза в заднице, — согласился Пак. — Но раз уж ты едешь на олимпиаду, — и тут все трое уставились на меня, — то, наверное, есть шанс победить. Как ты считаешь?
— А я еду? — спросил я у них и снова принялся за еду.
Когда Джи Джисон только вышел из дома и направился по адресу, который передал ему Гису, он весь горел решимостью. Более того, он уже предвкушал свою встречу с Лизой и репетировал все те самые слова, которые он скажет ей при встрече.
Вот только чем ближе он подходил к указанному адресу, тем больше у него что-то ёкало внутри. Навигатор завёл его в неприятную тёмную подворотню, где пахло мочой и не было видно практически ничего.
Джисон мог поклясться, что даже не догадывался о существовании в Сеуле подобных закоулков. Ногой он случайно пнул пустую банку из-под газировки. Та отлетела в непроглядную темноту, из которой донёсся очень неприятный шорох, как будто несколько десятков переполошённых лапок с когтями разбегались в разные стороны.
«Твою мать, — подумал Джи Джисон. — Что я вообще тут делаю? Как моя жизнь-то докатилась до такого?»
Но тут же перед его внутренним взором встало лицо девушки, за которой он, собственно, сюда и пришёл. Тогда у него появилась другая мысль: может быть, Гису просто что-то перепутал?
Может быть, ему надо пойти по другому адресу?
Но он продолжал идти по этой погружённой во мрак подворотне. И чем дальше он продвигался, тем темнее становилось вокруг.
Сначала он ещё хотя бы видел смутные очертания предметов: каких-то железных коробов, кучи тряпья у стен. Ещё более тёмные провалы в никому не известные закоулки этого мира. Но теперь не было видно вообще ничего. Только тёмный край серого неба, застланного тучами.
Джисон задел ногой что-то мягкое и податливое, и в ответ на это раздался глухой, сдавленный кашель, явно принадлежащий бомжу. Парень хотел извиниться, но слова застряли у него в глотке, и он просто поспешил дальше.
Судя по навигатору, надо было пройти ещё сто метров. Но сын министра понимал, что это могут быть самые длинные сто метров в его жизни.
Он вынул телефон и подсветил пространство вокруг. И как раз вовремя, потому что понял, что едва не врезался в мусорный бак. Впрочем, он их чувствовал и по запаху. Они источали довольно-таки мерзкую вонь по всей округе. Конкуренцию им могли составить только бомжи, которые, судя по всему, спали вдоль стен в каких-то коробках.
Джи Джисон огляделся, подсвечивая себе телефонным фонариком, но ничего толком не увидел. Свет, как будто, поглощался окружающей тьмой. Он сделал ещё несколько шагов, наступил в неожиданно глубокую лужу с дурно пахнущей жижей и выматерился вслух.
В этот момент ему на рот легла чья-то ладонь, а его спину прижали к себе в мёртвой хватке. После чего потащили куда-то прочь.
«Мне конец», — только и успел подумать Джисон.
Метров через пять, когда Джи Джисона затащили за мусорные баки и отняли у него телефон с фонариком, он приготовился к самому худшему. Даже выставил руки перед лицом. Больше всего он не любил, когда ему били по голове. Всё остальное можно было стерпеть, кроме, разве что, удара в пах.
Но против ожиданий, бить его никто не торопился. Вместо этого прямо над ухом раздался очень знакомое шипение:
— Ты чё, олух? Какого хрена ты тут делаешь?
Хлопая глазами от неожиданности, Джисон обернулся, стараясь разглядеть очертания лица Лизы. Но в окружающем мраке это было сделать сложно. А вот она, судя по всему, видела его очень хорошо.
Выключив фонарик, она сунула телефон ему в руки.
— Тебя ищу, — абсолютно честно ответил Джисон.
— Ты тупой идиот, — сказала ему Лиза. — На хрена ты приперся в эту глушь? Тебя здесь сейчас на нож посадят и скажут, что ты уже убитый пришёл.
— Я же говорю тебе, Лиза, — он попытался схватить девушку за плечо, но та очень технично вывернулась. — Я пришёл, чтобы найти тебя. Ты — единственная настоящая, которую я видел в своей жизни. А, поверь, я видел на своём пути многих.
— Тебе чё, по башке всё-таки успели дать? — Лиза с недоверием оглядывала его. После чего включила экран на своём телефоне, обвела им вокруг головы Джисона. — Да нет, вроде целая черепушка. Че с тобой? С катушек съехал что ли?
— Лиза, — проговорил Джисон, всё ещё пытаясь выдать ей отрепетированную речь, — ты очень необычная девушка. Ты — самая лучшая. Я хочу забрать тебя из этого мира. И отвести в лучшую, красивую жизнь.
— Не, тебе точно чем-то тяжёлым вхерачили, — сказала девушка, отстраняясь. — Или ты фильмов каких пересмотрел? Время что ли в свободное появилось?
— Ну, я… я просто хочу, чтобы ты была рядом, — ответил Джи Джисон. — Хочу забрать тебя отсюда.
— Очнись, малыш, — ответила ему Лиза, отстраняясь. — Меня силком тут никто не держит. Это моя жизнь, мой выбор. А тебе здесь не место, так что давай-ка поднимайся, бегом домой и баиньки. Будем считать всё это страшным сном.