— Для тебя — нет. Хотя непонятно, чему ты можешь научить поколение пепси, пребывая в подобном сумеречном состоянии.
— Ты и про пепси знаешь? — слабо удивилась я, уже начиная подозревать, что это не творец мира беседует со мной голосом сестрицы, а сама она валяет дурака и изводит меня своими глупыми шутками. На всякий случай, чтобы не нажить себе врага среди потусторонних сил, я осторожно поинтересовалась:
— Клав, это точно ты?
— Нет, тень отца Гамлета! Ты и правда умом тронулась или просто фигней страдаешь?
Ясно! Значит, я беседовала не с богом. В этом откровении был по меньшей мере один жирный плюс — мы с Клавкой живы! Факт не мог не порадовать, оттого я весело полюбопытствовала:
— А где Юрка?
— Судя по храпу, где-то поблизости...
Храп и в самом деле имел место быть. Странно, что я не обратила на него внимания, когда пришла в себя. Впрочем, в тот момент мне было не до посторонних звуков — я выясняла отношения с господом.
— Телохранитель, блин! Тьфу! — зло сплюнула
Клавдия. — Спит, как младенец! Слушай, Афонь, если нас во всех клубах покойного Глебушки будут так по башке молотить, то я, пожалуй, откажусь их посещать...
— А нас молотили?
— Угу. А тебя — так раза три, наверное, если ты ничего не помнишь и меня с богом перепутала.
Клавкины слова показались мне обидными, и я, насупившись, огрызнулась:
— Ничего я не путала! И все прекрасно помню! мы вышли из «Джокера», на стоянке к нам подошли двое и...
— И?
Последующее развитие событий в моей памяти как-то не зафиксировалось. Пришлось заткнуться.
— Вот видишь! Не помнишь.
— А ты помнишь!
— Конечно. У меня голова покрепче твоей будет. Значит, так. Эти двое, что к нам подошли, нас просто отвлекали. Основная ударная сила в количестве двух мужиков дислоцировалась за спиной. Вот эта сила и отоварила нас по полной программе! — бодро, лаконично и совсем по-военному рапортовала Клавдия. — Очнулась я в машине. То есть путем несложных логических размышлений я пришла к выводу, что нас куда-то везут. Определить, куда именно, было невозможно, потому что лежали мы друг на друге, а вы с Юркой еще и без сознания пребывали. Потом, когда машина остановилась, я прикинулась бессознательным мешочком, а сама вполглаза смотрела по сторонам. В общем, мы сейчас находимся в каком-то шикарном доме. Подробнее описать его не могу, темновато на улице, да и возможности как следует изучить местность не представилось. Те двое, что отвлекали наше внимание, тоже здесь — они-то нас и принесли в этот чертов подвал, сгрузили и тактично удалились. Последнее, что мне удалось услышать, — как один из парней сетовал, что, дескать, сильно по головам нас пригрели, босс будет недоволен.
Вот я думаю, куда мы опять вляпались? Может, этот недовольный босс — наш знакомый Леонард? Может, ему не понравилось, что наши поиски свернули не в ту сторону, и он решил направить, так сказать, наши усилия в нужное ему русло...
Я крепко задумалась. Что-то мне подсказывало, что Леонард здесь вовсе ни при чем. Уж он-то кровно заинтересован в том, чтобы дискета отыскалась как можно быстрее. И самое печальное — ему абсолютно все равно, каким образом мы ее отыщем, даже если нам придется убить по ходу пару-тройку человек. Если бы Леонарду Эдуардовичу вздумалось с нами побеседовать, он едва ли стал бы нас похищать. Следовательно, в этом деле появилась еще одна заинтересованная сторона. Это хорошо для нас или плохо? Ответ на данный вопрос полностью зависит от того, к кому эта сторона примкнет, но у нас появился хоть и крохотный, но шанс на спасение.
— Мне, между прочим, с самого начала ваша затея не понравилась, — Юркин храп давно оборвался, чего мы с Клюквиной, увлеченные препирательствами, естественно, не заметили. Как оказалось, наш телохранитель чутко прислушивался к нашей беседе. — Может, теперь, когда я по вашей милости получил черепно-мозговую травму, вы мне объясните, в чем, собственно, дело? Должен же я знать, за что страдаю?!
Вполне законное требование! Если бы мне ни с того ни с сего врезали по мыслительному аппарату, я бы тоже была немного удивлена.
— Юр, ты уж прости, что так получилось, — задушевно начала я, но договорить не успела. Послышался звук открываемой двери, зажегся свет, отчегс я зажмурилась, как крот, внезапно очутившийся на залитом солнцем пляже, и до моего слуха донеслись шаги. По звуку они определенно принадлежали мужчине, причем не одному.
— Сейчас тебе все объяснят, — заметила Клюквина с заметным облегчением в голосе.