— Видите ли... Э-э... У-у... Мы, так сказать... — заблеяла я, пытаясь подобрать нужные слова. Странное дело, но мне показалось, будто в русском языке вообще все слова внезапно закончились. Кроме предлогов и каких-то невнятных гласных на ум ничего не приходило. Разумеется, русский разговорный не в счет — приличной девушке, да еще учительнице словесности, не пристало выражаться подобным образом!
— Проясните ситуацию! — потребовала Клавка, с грустью глядя на дно подозрительно быстро опустевшего бокала. Для ее стресса такой дозы явно было маловато!
Александр Иванович это понял и плеснул в Клавкин бокал еще немного вонючей ядовитой жидкости.
— А что, собственно, вам непонятно? — легонько шевельнул плечом Митрохин. — Вы ищете и находите вторую дискету, потом отдаете се мне. По-моему, все предельно ясно.
— Но... Леонард Эдуардович... Он тоже хотел... В смысле... Насчет дискеты... Он же первый просил... — я окончательно запуталась, потому сконфуженно умолкла и жалобно уставилась на дога. Честное слово, в эту минуту я завидовала благородной псине черной завистью! Как бы мне хотелось так же растянуться перед камином, слышать голос любимого хозяина и балдеть от его близости... Только не надо намеков! Я имела в виду лишь беззаботную жизнь шерстяного друга человека.
Митрохин еще какое-то время ожидал продолжения моей пламенной речи, но быстро понял, что в данную минуту я в совершенстве владею лишь бессвязным лепетом. Дядька тонко усмехнулся и пояснил:
— Я знаю, что Карп уже подрядил вас на поиски дискеты. Ему очень хочется сохранить свой бизнес!
Однако мы решили положить этому конец. Надоело, право слово! Во-первых, где гарантии, что какой-нибудь очередной суслик Карпа или кто-либо еще не ринется по неверному пути Глеба? Легкие деньги — они ведь творят чудеса...
Тут я подумала простую мысль: может, слугам народа стоит попробовать жить честно? Тогда и поводов для шантажа не будет... Эту мысль я немедленно зачислила в разряд научной фантастики и отогнала прочь как неперспективную.
— ...а во-вторых, — Александр Иванович (вы не поверите) позвонил в небольшой золоченый колокольчик и негромко позвал: — Константин!
В гостиной немедленно нарисовался уже знакомый бритоголовый охранник. В правой руке он держал рыжий кожаный кейс. Увидев его, я судорожно передернула плечами... Сезонная аллергия началась, что ли? Да-а, богатая нынче выдалась зима на чемоданы, ничего не скажешь! Готова спорить: я знаю, что там внутри.
У Клюквиной, наверное, тоже наметились определенные проблемы с восприятием действительности: увидев кейс, она испуганно вжалась в спинку кресла и, по-моему, задышала гораздо реже, чем это положено природой. И только железный Йорик сохранял олимпийское спокойствие.
Митрохин принял кейс из рук охранника, кивнул головой, и охранник снова растворился в пространстве.
— Здесь... — Александр Иванович щелкнул замками. В воздухе отчетливо запахло деньгами. — Здесь двести тысяч долларов. Еще столько же получите, когда найдете дискету. Карп, я знаю, дал вам чуть меньше. Нетрудно подсчитать, что за одну маленькую дискету вы получаете почти полмиллиона баксов. Неплохая цена, согласны? В качестве дополнительного бонуса предлагаю еще пятьдесят тысяч. Вы будете богатыми невестами! — хохотнул Митрохин.
Я вспомнила о Брусникине и загрустила. Что-то мне подсказывало, что он предпочитает жену бедную, но живую, чем богатую и мертвую. Клавдия, еще недавно страстно мечтавшая о куче денег для безбедной жизни, сейчас печально смотрела на аккуратные пачки иноземных «рублей». Может, ей вспомнилась печальная участь, постигшая многих и многих богатых людей? Митрохин с удивлением взирал на наши кислые физиономии. Вероятно, он думал, что один только вид денег заставит нас рыть носом землю в поисках злосчастной дискеты. Разочаровали мы дядьку! Крякнув, Александр Иванович захлопнул кейс и положил его на низкий журнальный столик орехового дерева.
— Можно вопрос? — как прилежная ученица, подняла я руку.
— Конечно...
— А если мы не найдем дискету?
Митрохин посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом и усмехнулся:
— Лучше вам ее найти. Признаться, я не до конца верю в то, что дискета потеряна.