Оно было начертано стихами, и вероятно именно оно и побудило начало этой войны. Дочитав, в голову возникали миллиарды картин, всех не уследить, хаос одним словом поглотил юношу. И разразился гром и прочий шум стих когда крик Марка достиг небес и разверз бездну в небесах. Чужая горячая и вкусная кровь стекала прямиком на очерк на плите. После же разум затуманился а дальше, полная темнота.
Глава 1 Часть 17 Ты был прав или я умирал зря
- Очнись. На нас все смотрят - шептал было на ухо Рин, но Марк лежал вновь мёртвый, и с закрытых глаз потекла кровь, а волосы местами начали светлеть. - Наджимари! Они пришли за вами! - кричала Джулс, - Эмили молю, - она сложила руки в молитве, - найди его! Бущующая толпа, готовая разорвать каждого окружающего, Марк истекающий кровью, больная женщина, адский котёл наяву. Растерянность и паника охватили Мурасаки, как вдруг тот, что по прежнему по ту сторону, тот что мёртв в реальности, но жив в действительности, встал и закрыл своей спинной несчастную мать, потомка неизвестной расы, завопил: - Молчать! - то был голос не Марка, словно сам Сатана из претсподни явил гнев на род людской. В агонии задыхались, царапая шеи до артерий, многие умирали в припадке эпилепсии. Юноша продолжал скрывать за спиной Джулс и Рина, резко скинул капюшон и с яхидной улыбкой, придерживая одной рукой волосы на лбу так, чтобы глаза взирали на этот цирк истинных смертников продолжил: - Покойся с миром смертник, - гримаса проклинающая всех и каждого радостно зажглась на миловидном лице, затем раздался крик, что у Мурасаки поступила красная струйка из ушей. Марк вновь упал на земь. Рин опракинул друга на спину и скрылся прочь пока кто-либо не пришёл в себя и не узнал тайну будущего правителя.
Глава 1 Часть 18 Спасение
Рин продолжал тащить Марка на себе, пытаясь привести того в чувства: - Эй! Очнись! Не можешь улицу сказать хоть фамилию по женщине скажи! Он имел ввиду фамилию матери. Джими, правитель города не имел фамилии, и если ребёнок рождался без мужчины у него была фамилия женщины, то есть матери. Но в университете никто никогда не говорил о нем или с ним. Все просто знали что он будущий правитель, зачем знать фамилию если когда он им станет её у него не будет? Мурасаки на мгновение остановился, собраться с мыслями, "если я смотрел в сторону тринадцатой горизонтальной, а он застал меня сзади, значит он живёт по шестой или седьмой вертикально, нужно идти туда". Туман становился гуще, значит вот-вот пройдёт смерть. В этом мире смерть это дождь, это не просто капли с небес, это темнота, ветер, и незримая пелена влаги. Ливень. Шторм. Каждый местный считал что если попасть под эту адсаую пелену, твоя кожа и кости сгорят, словно от азотной кислоты так, что от тебя ничего и не останется. И в такие моменты все стучали в ближайший дом, и никто не мог отказать, каждый боялся смертельной участи. Но Рин же. Сейчас или никогда, нужно принести тело друга домой, он говорил что там есть те кто не до конца, но понимают его. Бредя уже по седьмой вертикальной, потеряв всякую надежду, шёпот смерти пробежал по макушке. "Мокро, - подумал он, и посмотрел вверх, - пришла смерть, но почему я на умираю?", за секунды промокши насквозь Мурасаки устремил взгляд вдаль и вдруг, единственный фонарь. Никто не зажигает фонари во время смерти. Рин еле передвигая конечности нес Марка прямиком к свету, и вчитываясь в надпись на заборе:
"Ли Юно Ли Нели Ли Марк..." - Марк! - завопил он и толкнул ворота. Те же были открыты на пороге стояли женщина и маленькая девочка, - Спасите, - еле слышно сказал парень, - спасите его.
Глава 1 Часть 19 Камера
- Вот и ливень! - радостно воскликнула Эмили в камере. Следом послышался громкий стук с эхом, что бил по мозгам. - Молчать, смертник! - то был охранник. Он ударил железным бруском о пруться камерной решётки, громко зевнул и принялся дальше считать крыс. - Лучше еды принеси! - возразила пленная и уселась под дверь, нервно стуча кулочками, - Три дня не кормишь, решил убить что ли? - Отстань, - нервно ответили ей, - Завтра поешь, смерть идёт как никак! На этом их разговор закончился. Эмили Ён принялась приводить себя в порядок. Расчесала волосы ногтями отросшими за две с половиной недели, стряхла пыль с юбки и уставилась в потолок. Глаза уже привыкли к полумраку и можно было разглядеть глиняные стены, потолки и пол. Сверху глина обвисла сосульками, с которых и так время от времени капли били по темечку, а теперь же во время "смерти" и вовсе лились ручьём. "Как ты там? - задумалась девушка о Марке, - Как тебя зовут? Ждёшь ли меня в центре?", губы плыли в улыбке, а слёзы обнимали щёки. Почему-то её тянуло к этому таинственному юноше. Верила ему и хотела семью как в древних писаниях. Но желает ли он того же? Скучает или может волнуется? А может и вовсе забыл? - Еды! - завопила вновь она, - Еды смертнику! - Да замолчи ты уже! - нижний затвор жалобно заскрипел ржавой сталью, - Подавись и сдохни! - И на том спасибо! Чёрствый хлеб и заплесневелый суп, лучше чем ничего. Девушка было сложила руки в молитве перед едой, как без сознания упала наземь. Это молния, или ярость смерти, разрезала небеса и ливень стих.