- Нашла!
Голос раздался эхом, ударяясь о стены и словно бил по мозгам, заставляя думать, что же она нашла. Как можно тише поднимаясь по высохшим деревянным ступенькам, которые вот-вот провалятся под ногами, ступал вслед за эхом. Э сидела в груде раскрытых книг, короткая юбка открывала ляжки, а блузка оранжевого цвета, скорее всего, нашла её где-то в недрах этой улицы, оголяла левое плечо. Бледный цвет кожи, волосы собраны в пучок почти на самой макушке, профиль лица пленил и ещё больше дополнял целостность картины. Румянец на пухлых щеках, блеск огненных глаз, широкая улыбка такая, что было видно белоснежные зубы. Тонкие пальцы с аккуратными короткими ногтями, маникюр, вроде так, бережно сжимали книгу. На вид она была на столько старая и дряхлая, как Миссис Карсон с соседней улице. Помятая обложка, растрёпанный переплёт, выцветшие страницы, и очень толстый слой пыли. Такое ощущение что к ней не прикасались не одно тысячелетие. Девушка с неописуемым воодушевлением открыла первую страницу и принялась читать на непонятном языке, но даже не зная о чём она читает, было так приятно слушать её голос, что раздавался по всему зданию. Шелест старинных страниц, манера чтения, тон голоса то повышался, то понижался, то казалось, что вот-вот заплачет, пальцы поправляющие локоны за уши, всё это выглядело прекрасно, и Марк всё ближе и ближе подкрадываясь с невинной улыбкой, пытался разглядеть хоть что-то на страницах. Иероглифы точно такие же как и на той плите напротив входа. Картинки довольно размытые, вроде как что-то похожее на настоящий мир, в котором мы и живём, но как-то он отличался. Она продолжала читать, как вдруг на страницах появилась картинка, словно живая вставала как из мёртвых и врезалась болью в глаза. Дерево чуть меньше чем то, что на кладбище, человек с бледным лицом, хотя откуда знать какого оттенка его кожа? Так же и всё остальное казалось безумно знакомым и в ярких цветах, словно всё происходит наяву. Багровые глаза пронзительно взирали на человека, что сидел перед тем на коленях с таким же мёртвым взглядом голубых глаз, а дальше пошли картинки в голове.
Опять вспышки пламени и молний, кровь, очень много крови, крики взымающие о помощи и спасении, Наджимари придут... Придут, придут, придут! Истинные правители. Всё это словно резало черепную коробку, резало старым затупленным ржавым ножом, и лишь одна фраза пронеслась последней, «Дабы сей день увековечить в моей памяти, новое государство, я нарекаю его твоим именем». Вцепившись руками за голову, пронзительная боль ударила по нервам. Ногти Марка почернели, заострились и стали очень длинными. Он отшатнулся назад, глаза вновь играли оттенками красного, что-то сжимало грудь и душило изнутри. Не сумев сдержать истошный крик, облокотился о перила лестницы, та же хрустнула и подарила телу полёт. Э услышав адский шум, бросила книгу и ринулась в след шуму, но смотря вниз, видела лишь груду книг пергамента и столб пыли:
- Это ведь ты? – беспокойно крикнула она, - Живой?
А дальше лишь тишина, она длилась не долго, послышались лай собак и предупреждения охраны о том, что они заходят внутрь, заставили девушку скрыться в глуби полок и затаить дыхание. Собаки обнюхивали всё вокруг, но так ничего и не нашли. Спустя какое-то время Э вышла из укрытия и бросилась в бега, а Марк же продолжал лежать погребённый знаниями неизвестного мира.
Глава 1 Часть 5 Имя
Проснувшись, спустя почти сутки, не было ни чувства голода или жажды. Лишь не понятное чувство последовать на улицу что почти в самой вершине города, был проложен чёткий маршрут, не смотря на то, что в этой части никогда прежде не был. Непонятная лёгкость, хоть и пришлось в прямом смысле вкапывать себя, побрёл тем же путём что и пришёл сюда. Привычные взгляду улицы уже казались незнакомыми, разум твердил «Это не так», и да, мир не должен быть таким, но откуда такое твёрдое утверждение? Пытаясь найти собственный дом, Марк блуждал по улицам, помятый, с ссадинами и рванной одежде, словно сбежал с психиатрической лечебницы, если бы сейчас он попался на глаза патрулю его бы точно упекли туда где он никогда не был. Порог. Открыв дверь без сил свалился на пол. Настежь распахнутая дверь, полумёртвое тело лежало на знакомом прихожем коврике. Полусогнуты колени, лицом прижимаясь к правой руке, левой накрывая грудь, почти чёрные волосы скрывали закрывшиеся глаза. Юно всё это время сидела в кресле напротив и ждала возвращения сын. Непонятные чувства терзали её, так больно в груди, не могла уснуть, и лишь уставшие глаза непрестанно смотрели на дверь в ожидание чуда. Нели заснула на коленях, медвежонок лениво валялся у ног матери, и вот он долгожданный момент, словно прошла вечность, тело ввалилось в дом. От шума Нел проснулась и тогда Юно подскочила в спешке к двери. Марк лежал неподвижно, казалось, что дыхание его прервалось, ногтей совсем не было, как-будто их оторвали с корнем, багрово-красным цветом играла кровь стекая до кистей, местами пряди волос посветлели и синяки на теле странным образом быстро исчезали. Не растерявшись, подняла тело сына, хоть и внешне изменился, но не могла его перепутать с кем-либо ещё, потащила в комнату на втором этаже. Нели же следовала с ними и не понимала, почему щекам так холодно, а глазам мокро, ручки нервно сжимали мишку. Юно с тяжестью, но всё же утащила Марка на его кровать, упала у неё на колени и начала громко плакать. - Мама, что с ним? – неожиданно выпалила маленькая принцесса. Мама? Она впервые сказала это! Как будто все слова, что говорил ей юноша, были не напрасны, - Он живой?! – уже крича, спросила она, бросаясь в ноги брата. - Живой я, - еле слышно пробормотал парень. - Марк! – воскликнула Юно, сжимая его руку как можно крепче, - Я так ждала тебя, так надеялась, что Джон не накажет тебя! - Братик, - прервала Нели, сидя верхом на нём почти перед самым лицом, - смотри, ты говорил, что это называют улыбкой! – её личико расплылось миленькой и такой искренней улыбкой, на щёчках застыли капельки слёз, это трогало до глубины души, - Джону только не говори про это! – пригрозила она. - Хорошо, - ответил он, - мама пусти меня. - Куда ты хочешь уйти? Ты даже на ногах стоять не можешь! - Даже когда мне ломали ноги и руки я был сильным, - пытался утвердиться, - Всё для того что бы вы не грустили. Что такое грустить спросишь ты? Это когда ты переживаешь и не можешь что-то исправить. Когда тот, кого ты любишь, страдает. Мама, - привстал он, пытаясь обнять её за плечи, - Я осуществлю твою мечту, - говоря уже шёпотом на ухо, - я покажу другой мир, чтобы вы были счастливы. Юноша обнял сестрёнку, ставя её рядом с кроватью, встал, переоделся и вышел из комнаты. Юно лишь прошептала в след: - Удачи… Время странно поджимало, вот-вот и дойдёт до заветной улицы. Близился вечер. Вот, вроде та самая что жгла путеводном в груди. И буквально почти под самым носом открылась входная дверь, из которой вывалилась девушка, еле держась на ногах. Голову её скрывал плотный платок, та же юбка что и на Э когда она читала странную книгу, и в проёме образ высокого худощавого смуглого мужчины, что с презрением говорил: - И почему твоя мать умерла, чтобы подарить тебе жизнь, загуляла на стороне, а теперь мне мучатся с тобой, - он явно был зол и отрицательно настроен, - Ещё раз попадись на глаза патрулю, тебя посадят уже на три месяца! Задумайся об этом Эмили! Яростно хлопнула дверь, девушка, что держала голову опущенной, подняла её как можно выше, и её лицо… «Э, так это было Эмили!».