- Ты здесь? – раздался её хриплый голос, - Где ты? – повторила она вопросы дважды, после чего встала с колен, сжала ладони в кулаки и опустила голову.
Марк продолжал неотрывно смотреть, видел, как слёзы собирались воедино и стекали к полукруглому подборку, капля, сорвавшаяся вниз летела беззвучно, словно в замедленном действии и разбилась об порог, что издавал резкий запах хлорки, отмывали кровь с прошлой недели. Посидевшие кудрявые пряди, что скрывали плечи лоб и небрежно бросались с затылка на нос, от разящего слух звука разбившейся слезы, словно хрусталь, взлетели в воздух, открывая лицо. Глаза щурились от безмерного количества солёной влаги, губы перекосило, оголяя кривые жёлтые зубы, послышался выдох, и затем. Правая рука потянулась вглубь толпы, затряслась нижняя челюсть, зубы нервно стучали, глаза то закрывались совсем, создавая глубокие морщины на висках и щеках, то раскрывались так что вот-вот вывалятся из орбит. Тело пробрала дрожь и тяжело удержать на ногах. Раздался нелепый истерический смех, её голова задралась вверх, а руки сдирали кожу с лица:
- Где ты? Где? – раздался крик, - Где?! – она опрокинула грудь вперёд пытаясь кричать как можно громче, ноги безжизненно болтались словно порознь от тела, руки сдерживали кандалы. Безумие целиком и полностью поработило её разум, это не было похоже на рассказы прочих, не о тех, кто выкрикивал, что мир не такой что мы должны это понять, а именно о Джулс. Говорили что она изюминка, но чтобы настолько отличаться от всех «душевно больных», это совсем другое!
Лицо парня, впервые посетившего так сказать развлечение, переполнило то ли ужас, то ли отвращение. Женщина продолжала кричать одну и ту же фразу, «Где ты?», казалось, что кровь стекает не только со щиколоток кистей и шеи, но и вместе со слезами. Ужасающую дрожь нарушило тепло, тепло чьей-то ладони на левой руке, оно растекалось по всему телу и проникало до самого сердца. Голос на фоне восторженных возгласов прозвучал так тихо, словно пытался донести смысл лишь одному человеку, словно шептал, с комом в горле наперебой эмоциям:
- Я каждую неделю хожу сюда, - да это был голос Эмили и она не говорила об этом как все прочие, - Мне интересна только эта женщина, - её рука сжимала руку Марка так, что у того выступила кровь алой струйкой на брюки, - Я знаю что ты следишь за мной, хоть и не знаю как выглядишь, просто интуиция, я верю тебе и знаешь, - она будто поперхнулась слезами и продолжила, - Я хочу подбежать к ней и сказать, «Мама, я здесь».
После этих слов юноша перестал слышать что либо. Ему хотелось просто сбежать. Отвращение сжигало его от кончиков пальцев ног до макушки. Не задумываясь, в безумие радостных лиц, словно сам сатана усмехался над ним, вырвался из прочной схватки Э, посмотрел на неё с недоумением, и сбежал.
Джулс смотрела в след Марку, вслушиваясь в его шаги, кричала в след стой. Патруль дежурил вокруг здания и на периметре, Эмили опустила голову, прикусив нижнюю губу, немного помедлив, бросилась к матери с криками:
- Мама! Я здесь!
Девушка бросилась в объятия человека, которого долгие годы мечтала прижать к сердцу и успокоить, но патруль не дал этому мгновению длиться вечно. С трудом отрывая дочь от матери кричали, что шоу закончилось, что пора расходиться. Двери закрывались, врачи уводили Джулс в темноту.
- Мама! Я вернусь, обещаю! – кричала Эмили с улыбкой, пока ей заламывали руки как в первый раз и она понимала. Сегодня её упекут в тюрьму.
Глава 1 Часть 7 Борьба
И вновь улицы плясали беспорядком. Марк бежал прочь. Ноги сами его несли, сквозь пелену слёз ничего не было видно, сколько не вытирай их запястьем. Безсмысленные рыдания прекратились лишь при виде вечно цветущего зелёного дуба. Его лицо растаяло в эскапизме, пальцы нервно потянулись в глубь недосягаемого. Парень прикоснулся к стволу древа, затем же прижался к нему гудью и поворачиваясь спиной увалился прямиком к земле. - Что мне думать? – терзало его, - Что делать?! Дрожащие ладони приблизились к лицу, и с ужасом взглянув на них, Марк вцепился в волосы и начал громко кричать. Устрашающий образ Джулс и слова Эмили не покидали мысли ни на секунду. Вороны кружили в безмолвие над кроной, могилы уже вовсе перестали пугать, и густой зеленоватый туман не казался зловещим. Дыхание учатилось от бешаного сердцебиения, но постепенно сознание приходило в норму. Так ему казалось, но на деле же. Тело оцепенело, глаза потеряли блеск, стали воистину мёртвыми. Подняв этот безжизненный взгляд, опёрщись руки о колени, поднял своё тело и еле волоча ноги направился обратно в город. Без тени сомнения ступая по могилам и торчащим ветвям, не оброщая внимания на воронов круживших вокруг него, задевая лицо крыльями, уверено шёл прочь. Вечерняя прохлада, темнеющее небо в воздухе повис запах гнили, гнили городского бытия. Шаг за шагом. Дом за домом. Что это возле дороги? На тратуаре на каменной нежити лежало что-то. То была собака. Точнее то что от неё осталось. Глаза выпучены, запомнив лишь последний миг своей жизни, лапы лежали одна на другой, светлый окрас, а вокруг вывернутых наружу кишков летали мужи. Она уже начала подгнивать, вывалившийся язык сгрызли вороны. Если бы раньше Марка стошнило от подобной картины, сейчас же ему это казалось ничтожным. Он был пуст, безэмоционален и отвращен. Лишь цокнул и поднял взор в сторону дома Э: - Отвартительно – всё что смог выдавить. Парень уже был на пороге к дому, где его ждали мама и сестрёнка, пусть и подобие, но всё же отец. - Сынок! – воскликнула Юно, - наконец-то ты дома. - Братик! – подбежала Нели к нему с распростёртыми руками желая обнять, но. - Мешаете – с отвращением произнёс он и побрёл в комнату. Выражение его лица былохолодным, взгляд полон отвращения ко всему, и рот скривился в злобном оскале. Девочка начало громко плакать и прижалась как можно ближе к матери: - Что с братиком? Мама, мама! Это не может быть он! - Тише! Лишь это смогла сказать Юно рыдающей навзрыд дочери, обнимая её и сдерживая собственные слёзы, осозновая, что её сына, больше нет.