- Слушай, не мешай мне, - его голос звучит хрипло, едва внятно. - Иди, куда шла. Я не в твоём вкусе.
Она лишь хихикает, наклоняясь ближе.
- А откуда ты знаешь, что не в моём?
В его глазах вспыхивает ярость. Он пытается резко встать, чтобы уйти, но ноги оказываются ватными, тело не слушается. Он грузно падает обратно на сиденье, чувствуя приступ тошноты.
И тут раздаётся другой голос — твёрдый, спокойный, не терпящий возражений.
- Девушка, пожалуйста, оставьте его.
Макс с трудом фокусирует взгляд. В полумраке бара вырисовываются знакомые черты. Марк. Он стоит рядом, своим видом без слов приказывая незнакомке уйти. Та фыркает от досады, кривит губы, но, оценив ситуацию, молча поднимается и исчезает в темноте зала.
Марк занимает её место напротив Макса. Тот смотрит на него мутными глазами, на лице его медленно расползается пьяная, нелепая улыбка.
- Марк… дружище… - он протягивает руку к бутылке, пытаясь налить и ему, но промахивается, едва не опрокидывая её. - Присоединяйся… помяни… помяни мою несчастную любовь…
Марк молча отодвигает бутылку подальше. Его взгляд был серьёзным, даже строгим.
- Соберись, Макс. Ты себя не уважаешь. Одумайся. Она…
Но он не даёт договорить, перебивая его:
- Она… она — всё! - он снова роняет голову на руки. - Она не понимает… Я же ради неё… всё ради неё…
Он говорит бессвязно, сбивчиво, утопая в алкоголе и самобичевании. Марк лишь слушает, давая другу выговориться, зная, что сейчас никакие логические доводы не пройдут. Нужно было просто быть рядом. И ждать, пока буря не утихнет.
Между ними висит тяжёлое молчание, нарушаемое лишь гудящей в ушах тишиной бара и отдалёнными голосами. Марк смотрит на опустошённого друга, и в его глазах читается не злость, а усталая горечь.
- Я предупреждал, - наконец проговаривает он тихо, но чётко. Каждое слово падает, как камень. - Говорил, чтобы ты рассказал всё ей. Но ты… Он замолкает, с силой сжимая кулаки, не в силах продолжать упрёки.
Макс с трудом поднимает голову. Алкогольный туман медленно рассеивается, сменяясь похмельной ясностью и горечью. Он пытается связать слова, его речь была медленной, заплетающейся.
- Ты… ты всегда был прав, брат. А я не слушал. И ты не настаивал… Он горько усмехается. - Мне повезло с таким другом. Он молчит, пытаясь собраться с мыслями. - Как… как Элис?
- Выписали, - коротко отвечает Марк. - Сразу направилась к Нае. Я ей рассказал, что произошло… в общих чертах.
- Марк… спасибо тебе, - Макс выдыхает, и в его голосе впервые за вечер звучит искренняя, не прикрытая алкоголем благодарность.
- За что? - хмыкает Марк.
- За всё, что ты делаешь. Это же твоя была идея — привлечь полицию для освобождения Наи. Чтобы они вели запись. Я был слишком ослеплён яростью, чтобы думать здраво.
Марк пожимает плечами, отводя взгляд.
- Слава богу, что всё прошло как надо. - А то ты тоже лез из крайности в крайность. Если бы она заметила камеру или микрофон, когда ты подзывал её…
При этих словах сознание Макса резко проясняется. Картина встаёт перед глазами с пугающей отчётливостью: его игра, её безумие, нож у горла Наи.
- Мне надо было, чтобы она оставила Наю, - тихо говорит он, больше для себя, чем для Марка. - Любой ценой.
- Знаешь, в какой-то момент я испугался, - признаётся Марк, его голос становится тише. - Думал, она точно прикончит кого-нибудь из вас. Все её признания записаны. Всё чётко слышно. Пока она под присмотром врачей. Аарон тоже там, с ней.
Макс мрачно кивает, наконец отодвигая от себя бокал.
Марк продолжает свой рассказ:
- Оказывается, у неё детская травма. Она стояла на учёте у психиатра. Но месяц назад перестала посещать его. Помимо этого, с ней работал психолог. И его сеансы она тоже бросила. Он проводит рукой по лицу, чувствуя странную смесь ненависти и… жалости. - В общем, болячек там куча. Целая помойка в голове.
Макс смотрит на пустой бокал. Война, кажется, была выиграна. Преступница обезврежена, доказательства собраны. Но главная победа — Ная — была для него потеряна. И никакие записи не могли вернуть её доверия.
- Что теперь будешь делать? - спрашивает Марк, нарушая тишину.
Макс поднимает на него взгляд, и в его глазах читается твёрдая, хоть уставшая решимость.
- Ждать. Исправлять то, что сломал. Доказывать ей, что я могу быть другим. Он ставит бокал на стол с решительным стуком. - Сначала мне нужно протрезветь полностью.
Марк смотрит на Макса, его взгляд становится пристальным и немного упрекающим.