- Ты мне тоже кое-что не рассказал, - произносит он. - Как ты узнал, что Аарон был не виноват в твоей аварии? Что это — Скарлетт? Ведь всё указывало именно на него.
- Я же говорил, что он не такой человек. - Макс тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кожаного дивана. Алкогольная мгла понемногу рассеивается, уступая место тяжёлым, но ясным мыслям.
- Я начал предполагать. Обдумывать, - его голос был хриплым, но твёрдым. - Слишком уж всё было… очевидно. Слишком грубо. Аарон — акула, он действует тоньше. Он бы никогда не пошёл на такой рискованный, шумный шаг, как подстроенная авария. Слишком много внимания, слишком много вопросов.
Он проводит рукой по лицу, вспоминая. - А тут… внезапно появилась она. - Он с ненавистью выдыхает это слово.- Слишком вовремя. Слишком навязчиво. Слишком… заинтересованной во мне. И это навело меня на мысли.
Марк молча кивает, поощряя его продолжать.
- Я начал рыскать. Искать информацию о ней. Надо отдать должное Аарону, - Макс с усмешкой качает головой, - он хорошо постарался, чтобы спрятать всё, что связано с её… проблемами. Нигде не было лишней информации. Ни намёка на психиатрические клиники, на учёты. Чистенькая биография светской львицы.
Макс делает паузу, его взгляд становится отстранённым.
- Но дырки всегда есть. Особенно когда ищешь не в официальных источниках, а в теневых. Деньги решают всё. Я нашёл одного из её бывших… «психиаторов». Тот «пеленал её» ещё в подростковом возрасте. Небольшой намёк на проблемы с лицензией, и он стал более разговорчивым.
Макс замолкает на пару секунд, вздыхает и снова продолжает:
- Но я всё равно не был до конца уверен. Это были лишь догадки, обрывки. Пока она сама не полезла на рожон. Пока не начала эту игру с Наей. Тут уже все сомнения отпали. Только настоящий маньяк мог пойти на такое.
Марк поднимает взгляд на Макса.
- Я ошибался насчёт Аарона. Ты был прав. Он не святой, но на убийство не пошёл бы. А вот его дочь… - он с силой сжимает кулак, - ...она оказалась куда страшнее, чем я мог предположить.
Макс молча водит пальцем по липкой поверхности стола, его взгляд устремлён в никуда. В баре становится ещё тише.
- И Ная… на её стороне, - наконец выдыхает он, и слова звучат, как горькое признание.
Марк удивлённо поднимает брови:
- В каком смысле «на её стороне»?
- «Она хоть не врала, а говорила правду...» - Макс с силой проговаривает её слова. - ...заявила мне Ная. И что Скарлетт поступила так, потому что у неё… безумные чувства ко мне. Он с отвращением морщится.
Марк тяжело вздохнул, откинувшись на спинку.
- Ну, здесь, как бы тебе это ни нравилось… я согласен с ней. - Он поднимает руку, видя, как Макс напрягается. - Не с методами, чёрт возьми! Но с мотивацией… Да, это была извращённая, больная, но любовь. В отличие от твоей лжи «во благо».
Макс резко стукает кулаком по столу, заставляя бокалы звенеть. Боль от свежей раны в плече пронзает его, но он даже не морщится.
- Может, я тебе могу как-то помочь? - осторожно предлагает Марк, нарушая напряжённую паузу. - Через Элис, например, действовать? Она её лучшая подруга, может, сможет донести…
- Нет! - ответ Макса звучит резко и бескомпромиссно. - Только не через Элис. Он молчит, смотря на друга. - Не думай, я не имею ничего против неё. Но я хочу сделать всё сам. Без посредников. Без чьей-либо помощи.
Он выпрямляется, и в его глазах, налитых кровью и усталостью, вспыхивает знакомый огонь непоколебимой решимости.
- Да, мне придётся перешагнуть через себя. Возможно, даже что-то убить в себе — эту чёртову привычку всё контролировать, всё решать за других, молчать, думая, что так лучше. Но ради Наи… я готов на всё. Его голос дрожит. - Я хочу быть только с ней. И я надеюсь, что она сделает правильный выбор... Меня.
Это была точка. Окончание старой игры и начало новой. Более честной. Более опасной. И гораздо белее важной.
- Пошли, - коротко бросает он Марку, поднимаясь на ещё нетвёрдых ногах.
- Мне нужно протрезветь. У меня есть ради кого это сделать.
Они выходят из душного, пропитанного алкоголем бара на прохладный ночной воздух Торонто. Резкий контраст заставляет Макса вздрогнуть. Город давно спит, лишь редкие огни и одинокие фары нарушают тишину.
Вик уже ждёт у открытой двери внедорожника, его лицо оставалось невозмутимым, как будто он провёл эти часы не в напряжённом ожидании, а на медитации.
Марк хлопает Макса по здоровому плечу.
- Держись, брат. Всё наладится.
Макс лишь кивает, слишком уставший для слов. Он грузно опускается на заднее сиденье, Марк садится рядом. Дверь закрывается, отсекая их от ночного города.
Машина плавно трогается. Макс откидывает голову над подголовник, закрывая глаза. В ушах ещё стоит гул бара, а в висках отдаётся боль от виски и от мыслей, что крутились бесконечной каруселью: Ная, её глаза, полные боли, Скарлетт в больнице, её безумные признания…
Он чувствует себя абсолютно разбитым. Но сквозь усталость пробивается новый, слабый, но упрямый стержень. Стремление исправить всё. Стать лучше. Заслужить её прощение. Не силой, не деньгами, не манипуляциями. А собой. Тем, кем он был на самом деле, без масок и игр.
Марк молчал, уважая его состояние. Только мерный гул двигателя и тихое шипение климат-контроля наполняли салон.
Машина поворачивает на знакомую улицу, приближаясь к его дому. К пустому, холодному пентхаусу, который теперь кажется не крепостью, а золотой клеткой.