Глава 35
Недели, последовавшие за возвращением, выстроились в чёткий, почти монотонный ритм, который становится для Наи спасательным якорем. Она с головой погружается в работу. Утро начиналось с разбора почты, которую Эмили аккуратно сортировала и готовила к её приходу. Ная отвечала на письма, вносила правки в цифровые чертежи на своём огромном мониторе, её пальцы летали по клавиатуре и графическому планшету с привычной ловкостью.
Особое внимание она уделяет тому самому проекту, где клиент лично настоял на её участии. Это было лестно и немного пугающе — такое доверие для новичка. Она погружается в техническое задание, изучает материалы, делает эскизы, полностью отключаясь от внешнего мира. Работа, требующая полной концентрации, была лучшим лекарством от навязчивых мыслей и тревожных снов, которые всё ещё иногда приходили по ночам.
Так незаметно пролетают две недели. Их течение можно отметить не только сданными проектами и одобренными клиентами макетами, но и одним странным, ставшим уже привычным ритуалом. Каждое утро, словно по часам, Эмили появлялась в её кабинете с тем самым бумажным пакетом. Ная уже даже не спрашивала. Она лишь кивала, а ассистентка, уже наученная, сразу же доставала стаканчик с ароматным кофе и уносила его с собой, оставляя на столе тёплый круассан.
И что-то за эти две недели меняется внутри Наи. Первоначальная настороженность и страх, которые вызывали эти «послания», постепенно смягчились. Слушая их песню в тот первый день, она чувствовала не боль, а шумящую ностальгию. А вкус круассана теперь ассоциировался не с тревогой, а с приятным началом дня, с маленькой тайной, которая была только между ними.
За работой, занося правки в очередной эскиз, её взгляд застревал на бумажном пакете на краю стола, и в голове сами собой начинали возникать мысли, тихие и настойчивые: «А что, если он и правда старается? Не давит, не требует, не лезет с вопросами. Просто напоминает, что помнит. Что он здесь».
Однажды, откидываясь на спинку кресла и глядя на осенний дождь, стекающий по стеклу небоскрёба, она ловит себя на том, что улыбается. Ная вспоминает не большие ссоры и предательства, а смешные, нелепые моменты из самого начала их истории. Того самого, что началось под аккорды той самой песни.
«Может быть, люди действительно могут меняться?» - промелькает в голове опасная, полная надежды мысль.
Она тут же одёргивает себя, возвращаясь к чертежам. Но зёрнышко сомнения в его абсолютной виновности и тёплый лучик любопытства к тому, что же будет дальше, уже были посеяны. И они потихоньку прорастают сквозь толщу обиды и страха, с каждым утром и каждым новым круассаном.
За эти две недели жизнь Наи обретает не только рабочий ритм, но и ещё одну важную опору. Элис сдержала слово и нашла специалиста. Она вручила Нае визитку с именем и адресом со словами: «Теперь ты зарабатываешь много, так что можешь позволить себе такого профессионала. Не экономь...»
Визиты к психологу, доктору Эванс, становятся для Наи откровением. Это трудное, порой мучительное, но невероятно освобождающее дело. Она говорит о страхе, о потере контроля, о том леденящем ужасе, который всё еще жил где-то глубоко внутри после похищения. Говорила о своей беременности, о смеси радости и паники, которую это вызывало. Доктор Эванс не давала советов, она задавала вопросы, которые заставляли Наю смотреть на ситуацию под неожиданным углом. И потихоньку, шаг за шагом, тяжёлый камень на душе начинал крошиться. Она действительно чувствовала, как ей становится легче дышать.
Однажды, подходя к уютному кирпичному зданию, где располагался кабинет доктора Эванс, Ная застыла. Из дверей выходил он. Макс. Он был один, его плечи были слегка ссутулены, а на лице — непривычно задумчивое, даже уязвимое выражение. Он не выглядел как самоуверенный манипулятор, каким она его помнила в последнее время. Он выглядел… обычным человеком, несущим свой груз.
Сердце Наи заколотилось. Она инстинктивно шарахнулась за угол, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене, и украдкой наблюдала, как он заводит машину и уезжает. Вопрос висит в воздухе, жгучий и невероятный: «Что Макс делал у её психолога?»
На следующем сеансе Ная, выбирая момент, осторожно, как будто невзначай, спрашивает:
- Доктор Эванс, скажите, а… ваши клиенты часто пересекаются? То есть, бывает так, что они знают друг друга в реальной жизни?
Доктор Эванс смотрит на неё спокойным, понимающим взглядом.
- Конфиденциальность — основа моей работы, Ная, - отвечает она мягко, но твёрдо. - Я не могу обсуждать ни факт посещения кого-либо, ни тем более причины. Это священное правило. Этику нельзя нарушать, иначе всё теряет смысл.