Ная кивает, сгорая от любопытства внутри, но понимая всю правоту её слов. Ответа она не получит. Но сам факт, сама возможность того, что Макс тоже пытается что-то в себе менять, прорабатывать своих демонов, заставляет её задуматься ещё сильнее.
Это открытие (или его отсутствие) не даёт ей покоя. Теперь, получая утренние круассаны, она ловит себя на мысли, что смотрит на них не просто как на сладость или напоминание, а как на возможный знак. Знак того, что его усилия — не просто игра. Что его визиты к психологу и эти тихие послания могут быть частью одного целого — попытки стать лучше. И эта сама мысль была одновременно пугающей и безумно притягательной.
В одну из бессонных ночей Ная не может уснуть. Кошмаров нет, но внутренний диалог в её голове не умолкает ни на секунду. Ворочаясь с боку на бок, она наконец сдаётся. Ная сбрасывает одеяло, накидывает на плечи большой, уютный свитер и в тапочках выходит на балкон.
Ночной воздух был холодным и кристально чистым, он обжигал лёгкие приятной свежестью. Она облокотилась о перила, вдыхая полной грудью, и окинула взглядом спящий район. Окна в домах были тёмными, улицы пустынны и тихи. Царила та особая, глубокая тишина, что наступает за несколько часов до рассвета.
И вот сквозь эту тишину доносится едва уловимый звук — низкое, ровное урчание двигателя. Звук был настолько не к месту в этот час, что Ная насторожилась. Её взгляд автоматически скользит вниз, к тротуару, где обычно стояли машины.
Она замирает, так как внизу, в луже тусклого света от уличного фонаря, стоит тёмный внедорожник. Сердце не на месте. Она присматривается к фигуре за рулём.
Это был Макс.
Он не пытается спрятаться, не делает вид, что просто припарковался. Он сидит и смотрит прямо на неё. Она чувствует его напряжённый взгляд. Он не машет рукой, не выходит, не пытается позвонить. Он просто был там. Молча. Наблюдал. Охранял? Тосковал?
Ная не шевелится, чувствуя, как под этим взглядом по её коже бегут мурашки. Это не было страшно. Это было… странно, тревожно, но до глубины души трогательно.
И тогда, не сказав ни слова, не сделав ни одного жеста, он включил передачу. Машина плавно тронулась с места. Её красные задние огни медленно растворились в темноте пустынной улицы, оставив после себя лишь тишину и лёгкий запах выхлопа, который тут же унёс ночной ветер.
Ная остаётся стоять у перил, уже не чувствуя холода. Внутри неё бушуют противоречивые чувства, но сквозь них пробивается одно, новое и очень тёплое.
И она не может сдержать лёгкую, почти неуловимую улыбку, которая трогает уголки её губ. Это был не тот напористый Макс, который пытался всё контролировать. Это был кто-то другой. Сломленный? Нет. Возможно, задумавшийся. И его молчаливое, почти наивное ночное бдение говорило ей гораздо больше, чем тысячи слов или даже её любимые круассаны.
Он сидел внизу. Как подросток влюблённый. И эта мысль заставила её улыбнуться ещё шире, прежде чем она развернулась и пошла обратно в спальню. На этот раз сон пришёл быстро, и он был спокойным.
***
Мысль дать Максу ещё один шанс, тихо зреет в ней все эти недели. Все его поступки были молчаливыми. Но тот день, когда Макс молча смотрел на неё из своей машины, не покидал её мыслей. Он был таким непохожим на себя, что Ная позволяет себе надеется.
И вот, сидя за рабочим столом и разбирая утренние письма, она получает не только привычный круассан. В обеденное время Эмили снова заглядывает в кабинет, на этот раз с лёгким смущением в глазах.
- Вам это передали, - говорит она, протягивая не пакет, а один, идеально свежий бутон белой розы, аккуратно упакованный в прозрачную плёнку.
Ная замирает, глядя на цветок. Сердце стучит в бешеном ритме. Он и это помнит. Она никогда не любила пафосных, шикарных букетов, которые вянут через день. Одна роза, именно белая, её любимого цвета, всегда значит для неё гораздо больше — знак внимания, элегантность, чистота. Это была их старая, ещё студенческая традиция. (Когда они ссорились, Макс всегда приносил не целиком розу, а именно бутон белой розы).
Она берёт бутон, подносит к носу, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат. Ностальгия нахлынула волной, смывая последние остатки осторожности. Решение созревает мгновенно, под влиянием этого хрупкого, прекрасного порыва.
Ная резко встаёт, берёт сумку.
- Эмили, я сегодня ухожу пораньше. - Перенесите все встречи, - бросает она на ходу и почти выбегает из кабинета, не давая ассистентке и слова сказать.