На улице она ловит первое же такси и, запинаясь, выдыхает адрес. Тот самый, который знала наизусть, но думала, что никогда больше не произнесёт.
Сердце бешено колотится всю дорогу. Она не думает, не анализирует, просто идёт на поводу у этого внезапного, ослепляющего чувства.
Такси останавливается у знакомого подъезда. Она расплачивается, выходит и несколько секунд просто стоит, глядя на роскошный фасад, пытаясь унять дрожь в коленях. Потом решительно направляется к двери. (Она хочет устроить Максу сюрприз своим присутствием).
Лифт поднимается на самый верх мучительно медленно. Каждый этаж отзывается глухим ударом в висках. Она входит на безлюдный этаж, подходит к массивной двери его апартаментов. Руки дрожат так, что она с трудом достаёт из кармана сумки тот самый ключ, который он когда-то дал ей и который она почему-то так и не вернула.
Ная вставляет ключ в замок. Раздаётся тихий, но такой громкий в звенящей тишине щелчок. Она приоткрывает тяжёлую дверь, собираясь шагнуть внутрь.
И В ЭТОТ МОМЕНТ ВСЁ РУШИТСЯ…
Из глубины квартиры доносятся звуки. Громкие, страстные стоны женского голоса, которые переходят в сдавленные крики наслаждения…
В ушах звенит. Комок подкатывает к горлу, такой огромный и горький, что она едва не задыхается. Ей становится физически противно. Неужели опять? Неужели она снова, как последняя дура, доверилась своей наивности?
Ная даже не хочет проходить и видеть эту ужасную картину. Не хочет кричать. Она просто резко, с силой захлопывает дверь, даже не вынимая ключ из замка, и несётся к лифту сломя голову. Слёзы льются из глаз сплошной пеленой, застилая всё вокруг. Она яростно тычет в кнопку лифта, молясь, чтобы он приехал быстрее, чтобы исчезнуть, раствориться, чтобы только никогда больше не видеть это место.
Лифт приезжает. Двери открываются. Она влетает внутрь и, прижимаясь спиной к стенке, рыдая, умоляет мысленно: Только быстрее. Только уйти отсюда. И больше никогда. Никогда не появляться.
Лифт несёт её вниз, увозя от обломков её разрушенной надежды.
Глава 36
Глава 36
Макс
Он сидит в своём кабинете, откинувшись в кресле из кожи, но не чувствует привычного удовлетворения от открывающегося вида на Торонто. Его взгляд был расфокусирован, пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности стола. Все его мысли были там, на десятом этаже, в другом крыле здания.
Охрана докладывала ему, как только она пересекала порог небоскрёба. (Ну не мог он просто так оставить её, не приглядывая за ней, не оберегая.) Первое сообщение пришло сразу же на другой день после её выписки. Он не мог поверить, что она уже вышла на работу. В нём смешались гордость за её силу и щемящая боль — она не нуждалась в его защите. Она не нуждалась в нём.
Первый порыв был привычным, яростным: сорваться с места, ворваться в её кабинет, прижать к себе, вдохнуть её запах, убедиться, что она жива, цела, что она его. Но он сдерживается. Сжимает кулаки так, что кости белеют. Нет. Старый Макс поступил бы именно так. А он пытается… пытается стать другим. Для неё, для себя, для них.
Взгляд падает на телефон. Он берёт его в руки. Пролистывает плейлист и останавливается на той самой песне… Он помнит, как она зажмуривалась, слушая её в наушниках, как улыбалась. Его пальцы сами тянутся отправить ссылку Нае. Без слов. Только музыка. Просто… напомнить.
Потом рождается план. Навязчивый, почти детский в своём упрямстве. Он хочет заботится о ней. Но так, чтобы она не видела его.
Выйти из своего кабинета превратилось в спецоперацию. Он звонил на пост охраны: «Лифт у меня на частном вызове. Никого не подсаживать». Он спускался на парковку, обходил центральный вход окольными путями.
Поездка в ту самую кофейню была его личным ритуалом. Он стоял в очереди, как обычный человек, и заказывал: «Чёрный кофе, её любимый, и круассан. В отдельный пакет, пожалуйста».
Возвращение в офис было второй частью миссии. Он заходил не через главный вход, а через служебный, ведя себя так скрытно, что охранники переглядывались, но молчали. Один раз, он столкнулся с Марком, выходившим из подсобки. Сердце его ёкнуло. Марк лишь удивлённо поднял бровь, но кивнул и прошёл мимо.
Но Макс его остановил, ведь у него назревал ещё один план — передавать пакет он решает через Марка.
- Мне нужно, чтобы ты кое-что передал Эмили, а она Нае.
- Что? - в голосе слышалась усталая покорность.
Никто не понимал этой странной его игры, но все выполняли поручения босса.
Когда Макс отдавал заветный пакет Марку, он всегда представлял, как Эмили заходит к ней, как Ная берёт в руки этот пакет… Что она чувствует? Отвращение? Раздражение? Или… лёгкую улыбку?