- Эй, осторожнее! - резко проговаривает он, инстинктивно отшатываясь.
И тут он видит её лицо. Бледное, заплаканное, искажённое болью.
- Ная? - его голос дрожит от неожиданности и мгновенно нахлынувшей тревоги. - Что ты тут делаешь?
Увидев его, она будто ослабла ещё больше. Её глаза расширились от боли и от испуга.
- Макс… - её голос был слабым, прерывистым.
Она вдруг схватилась за низ живота, её лицо скривилось от резкой, пронзительной боли. Ноги подкосились, и она начала оседать на землю.
Макс не думает. Он действует автоматически — резко шагает вперёд и успевает подхватить её, не дав упасть. Её тело было лёгким и безвольным в его объятиях.
- Что с тобой? - панически спрашивает он, прижимая к себе.
Она слабо выдыхает, её глаза были полны слезами и страхом.
- Срочно… в больницу… - еле слышно шепчет она, вцепившись пальцами в его пиджак. - Пожалуйста.
Время останавливается. Весь мир сужается до хрупкой девушки в его руках и до всепоглощающего ужаса в её глазах. Все обиды, все игры, все круассаны и розы — всё это мгновенно обесценилось и улетучилось.
- Вик! Машину! Сейчас же! - кричит он через плечо, уже подхватывая Наю на руки и бегом направляясь к автомобилю. Его сердце бешено колотится, в висках стучит только одно: «Только бы успеть».
Глава 37
Глава 37
Машина мчится по улицам Торонто, нарушая все правила. Вик, обычно невозмутимый, ведёт автомобиль резко и быстро, бросая тревожные взгляды в зеркало заднего вида.
В салоне стоит гнетущая тишина, нарушаемая лишь сдавленными стонами Наи. Она молчит, сжимаясь в комок, её пальцы белыми пятнами впиваются в низ живота. Лицо — мертвенно-бледное, на лбу выступают капельки пота.
- Быстрее… - выдыхает она сквозь зубы, не открывая глаз.
Макс прижимает её к себе, чувствуя, как всё её тело напряжено от боли. Его собственная паника сдавливает горло, но он заставляет себя говорить спокойно, гладя её по плечу, по спине.
- Потерпи, моя девочка, уже скоро, - его голос звучит хрипло, но он старается вложить в него всю возможную нежность и уверенность. - Всё будет хорошо. Я с тобой.
Он резко поднимает голову, обращаясь к водителю, и его тон сменяется на жёсткий, почти яростный:
- Вик, чёрт возьми, что ты тащишься? Жми на газ! Объезжай всё!
- Понял, босс, - коротко бросает Вик, и машина рвётся вперёд с новой силой.
Макс не задаёт вопросов. Они висят в воздухе между ними: Что с тобой? Что ты делала у моего дома? Но сейчас это не имело значения. Единственное, что было важно — это боль в её глазах и леденящий страх, исходящий от неё. Он лишь продолжает гладить её по плечу, повторяя как заклинание:
- Сейчас, уже скоро, моя девочка. Держись.
Машина с визгом тормозов подъезжает к приёмному покою больницы. Макс, не дожидаясь Вика, распахивает дверь и на руках выносит Наю наружу. Он вбегает в здание, сметая всё на своём пути.
- Врача! Срочно! - его голос гремит под сводами коридора.
И словно по волшебству, им навстречу выходит тот самый врач, который вёл Наю ранее. Он узнаёт её сразу, его профессиональное спокойствие мгновенно сменяется бдительностью.
- Ная? В чём дело? - спрашивает он, быстро подходя.
Она на выдохе, еле слышно, проговаривает:
- Не знаю… резкая, режущая боль внизу…
И тогда её глаза встречаются с взглядом врача. В них не было просто страха за себя. В них была мольба, отчаяние и огромная, всепоглощающая любовь. Она хватает его за рукав халата и шепчет, задыхаясь:
- Доктор, умоляю вас… спасите его…
Слова висят в воздухе. Макс застывает, не понимая. «Спасите его?» Кого?
Но у врача нет времени на объяснения. Он кивает, его лицо становится собранным и решительным.
- Немедленно в операционную! - командует он медсёстрам, которые уже подкатили каталку.
Наю перекладывают на коляску, и медперсонал быстрым шагом везёт её вглубь отделения. Макс делает шаг вперёд, его охватывает паника.
- Что с ней такое? Кто-нибудь объяснит мне?! - его крик эхом разносится по коридору.
Врач оборачивается на мгновение. Его взгляд — серьёзный, но спокойный.
- Подождите здесь, мистер Волков. Вам всё объяснят, - произносит он ровным, не допускающий возражений тоном и скрывается за дверью.
Дверь захлопнулась. Гулкий, безмолвный коридор больницы внезапно оглушил Макса. Он остаётся стоять один после него, сжимая кулаки, с бешено колотящимся сердцем и с одной мыслью в голове: «Кого она просила спасти?» Недоумение и страх сковывают его. Ему остаётся только ждать.
Время в больничном коридоре тянется мучительно долго. Каждая минута ощущается как час. Макс не находит себе места. Он проходится до конца коридора, возвращается, снова садится на жёсткий пластиковый стул, снова вскакивает. Он смотрит на часы каждые пять минут, и стрелки, кажется, замерли на месте. Почему так долго? Что там происходит?