В голове крутятся одни и те же вопросы, безответные и мучительные. И сквозь них пробивается привычное, ядовитое чувство вины. Может быть, он снова в чём-то виноват…
Мысли прервало появление врача. Тот вышел из дверей операционной, снимая шапочку. Лицо его выглядело уставшим, но спокойным.
Макс замирает, затаив дыхание, готовый услышать всё что угодно.
Хирург подходит к нему и устало улыбается.
- Ну что, дорогой будущий папочка, - произносит он, и в его голосе звучит и облегчение,и лёгкая укоренившаяся профессиональная привычка успокаивать родственников. - Всё хорошо. Операция прошла успешно. Угрозу миновали, беременность сохранили. Ная сейчас в палате ожидания, отходит от наркоза.
Макс смотрит на него, не моргая. Слова доносились до него как сквозь толщу воды. Он видит, как движутся губы врача, но смысл не доходит до сознания. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Он сглатывает комок в горле, сумев выдавить из себя только один хриплый, неверующий вопрос:
- Что? Ная… беременна?
- Да, - кивает он. Перед тем как начать операцию, я попросил у неё разрешения, чтобы потом вам сообщить.
Макс чувствует, как пол уходит из-под ног. Он опирается о стену.
- А… какой срок? - спрашивает он прерывисто, почти шёпотом.
- Примерно восьмая неделя. Всё соответствует нормам, просто был перекрут и гипертонус. Теперь всё под контролем, но нужен покой под наблюдением.
- Восьмая неделя. Значит, это случилось до… до всего. До её похищения. А когда её похитили, она была беременна! О, Боже! - Спасибо, доктор, - автоматически, глухо произносит Макс.
- Как только она отойдёт он наркоза, сможете её увидеть, - кивает врач и, пожимая ему руку, удаляется по коридору.
Макс остаётся один в оглушительной тишине. Звуки больницы — голоса, шаги, гул аппаратуры — сливаются в сплошной белый шум.
Она ничего ему не сказала. Слова жгли изнутри. Она носит под сердцем его ребёнка. Их ребёнок. И скрывала это от него. Восемь недель. Два месяца. В груди поднимается ураган противоречивых чувств. Дикая, первобытная радость от осознания того, что он будет отцом. Что у них с Наей есть что-то настолько большее, чем все их ссоры и обиды. И тут же — острая, режущая обида. Почему? Почему она не доверилась ему? Он имел право знать!
Макс медленно опускается на стул, роняя голову в ладони. Улыбка и боль сжигают его изнутри, сплетаясь в одно невыносимое целое. Он был на вершине счастья и в бездне отчаяния одновременно. И где-то там, за дверью, спала девушка, которая подарила ему всё это и которая отняла у него право быть рядом с самого начала.
Он сидит, уставившись в одну точку, его мир сужается до оглушительного гула в ушах и сжимающей сердце боли пополам с безумной радостью. Он не слышит шума больницы, не видит людей вокруг.
К нему подходит медсестра и осторожно касается за плечо.
- Сэр? Мистер Волков?
Он вздрагивает и поднимает на неё глаза, будто возвращаясь из другого измерения.
- А? Да? Что-то случилось? - его голос звучит сипло и отрешённо.
- Вы можете зайти в палату к мисс Нае. Она уже приходит в себя.
- Спасибо, - он резко поднимается на ноги. Внутри него всё кипит — обида, вопросы, ярость от того, что его лишили этого права знать. Он был готов на всё — выяснить, потребовать ответов, сказать ей всё, что думает.
Но когда дверь в палату тихо открывается, и он видит её, весь его гнев мгновенно испаряется, растворяется в больничном воздухе.
Она лежит на белых простынях, кажется такой хрупкой и бледной, почти прозрачной. Ресницы трепетали на щеках, губы были слегка приоткрыты. Вся его вселенная в один миг сузилась до этой кровати. До неё. И до того крошечного, невидимого ещё чуда, что росло внутри неё. Их чуда.
Он заходит и тихо закрывает за собой дверь, отгораживаясь от всего мира. Медленно подходит к кровати, придвигает стул и опускается рядом. Его движения были бережными, полными благоговения.
Макс берёт её прохладную, безвольную руку в свою, прижимает к губам и задерживает там долгий, трепетный поцелуй.
- Моя девочка, - шепчет он, и его голос дрожит от переполняющих его чувств. - Сколько тебе пришлось пережить из-за меня… Я виноват. Я виноват во всём. Но, я умоляю тебя, позволь мне всё исправить. Позволь мне быть рядом с вами. Он осторожно кладёт свою вторую ладонь ей на живот, туда, где бьётся крошечный ключик к их будущему.