- Никто никуда не сбежит, - твёрдо заявляет Макс, снова притягивая её к себе. - Потому что я буду лучшим отцом на свете. Для нашей девочки. Или для нашего мальчика, - добавляет он, целуя её в макушку. - Неважно. Главное — наш.
И в этот момент Ная понимает, что сюрприз — это не просто прихоть. Это их первая общая тайна, их первая общая игра, их общая мечта. И это прекрасно.
Ная открывает глаза. Первое, что она видит — это Макса, сидящего на краю кровати и смотрящего на неё с нежной улыбкой. В его руках — маленькая, изящная коробочка, обёрнутая в бумагу цвета тёмного бордо с золотыми звёздочками.
- Доброе утро, - шепчет она, сонно улыбаясь.
- С Рождеством, моя девочка, - его голос был тёплым и глухим от эмоций. Он протягивает ей коробочку.
- Ой, Макс… - она приподнимается на локтях, принимая подарок. - Это мне?
Он ничего не отвечает, лишь кивает, его глаза подсказывают: «Открой».
Она берёт коробку в руки, ощущая её бархатистую поверхность. Сердце бьётся чаще. Ная медленно, стараясь продлить момент, развязывает шёлковую ленточку и снимает крышку.
Внутри, на мягком чёрном бархате, лежит изящная серебряная подвеска. Это была крошечная, идеально детализированная палитра художника с миниатюрными камешками вместо красок. Она блестела в утреннем свете, пробивавшемся сквозь шторы.
Ная прикрывает рот ладонью. Глаза её наполняются слезами.
- Ты помнил… - вздыхает она. - Я говорила об этом сто лет назад, ещё в Москве…
Она тянется к нему, обнимает за шею и нежно, со всей своей любовью, целует в губы. А потом слёзы хлынули ручьём — гормональные, бесконтрольные и очень искренние.
Макс мгновенно встревожился. Он отстраняется, держа её за плечи, глаза полные паники.
- Что такое? Что-то болит? Где? Почему ты плачешь? - он готов уже звонить врачу.
Ная всхлипывает, тряся головой и пытаясь говорить сквозь рыдания.
- Я… я совсем забыла приготовить тебе подарок! - выдыхает она, и от этого осознания её слёзы усиливаются. - Я так увлеклась всем этим… а сегодня Рождество, а у меня для тебя ничего нет!
Макс смеётся — тихим, облегчённым, бесконечно нежным смехом. Он притягивает её к себе, прижимает к груди и начинает гладить по спине.
- Девочка моя, - шепчет он ей в волосы. - Я уже получил свой главный подарок. Давно. Это ты. И он, - Макс осторожно кладёт ладонь на её округлившийся живот.
Она обнимает его ещё крепче, пряча мокрое лицо в его шее, и кивает, наконец успокаиваясь. Тишину комнаты нарушает его голос:
- Ная, нам пора. Через час наше УЗИ.
- Да, я помню, - она глубоко вздыхает, отстраняется и вытирает слёзы. - Поехали.
Они оделись — он заботливо помог Нае одеть её тёплое платье, - оба выходят на улицу.
Воздух был морозным и колким, пахло хвоей и сладкой ватой. Они жили в Дистиллери Дистрикт, и сегодня исторический район преобразился. Кирпичные стены викторианских фабрик были подсвечены тысячами огней, гирлянды мерцали на голых ветках деревьев. Под ногами хрустел снег, а с площади доносились звуки рождественских гимнов и смех людей. Повсюду стояли палатки с сувенирами и угощениями, и сладкий запах жареных каштанов и глинтвейна витал в воздухе. Было по-настоящему волшебно. Они шли, держась за руки, и Ная прижималась к его плечу, чувствуя, как праздничное настроение наполняет её теплом и предвкушением чуда, которое ждало их в кабинете врача.
В кабинете УЗИ царила тихая, сосредоточенная атмосфера. Они сразу же предупредили доктора: «Только не говорите пол, пожалуйста!» Врач улыбнулся и кивнул. На экране мелькают тени и очертания, а на лицах будущих родителей застывает благоговейное выражение. Всё хорошо, малыш рос здоровым и сильным. Счастливые, они выходят из больницы, держась за руки.
Макс сам садится за руль — с тех пор, как он узнал о беременности Наи, он редко доверял вождение кому-то другому, если она была в машине. Они быстро доезжают до пентхауса, но вместо того, чтобы зайти домой, Макс останавливается у входа и поворачивается к Нае.
- Может, прогуляемся? Посмотрим на ярмарку, - предлагает он, стараясь говорить максимально непринуждённо.
Ная с радостью соглашается. Воздух был морозным и праздничным. Они медленно идут по украшенным улицам Дистиллери Дистрикт, среди сверкающих гирлянд и палаток с сувенирами. Макс покупает ей кружку горячего, ароматного какао и заботливо кутает её в свой шарф.
Возле огромной, сияющей рождественской ёлки начал петь хор. Красивые голоса, сливаясь в гармонии, разносятся по площади. Наю завораживает пение, и она тянет Макса за руку:
- Давай послушаем немного!
Они останавливаются. Ная стоит, упираясь в него щекой, и наслаждаясь музыкой. И вдруг она отстраняется, замечая, что огоньки на гирляндах, оплетающих ёлку, начинают мигать как-то странно, не в такт музыке. Она присматривается. Это были не просто огоньки — это загорались буквы, одна за другой, складываясь в слова.