- Почему?! - его крик был полон уже не ярости, а чистого, беспомощного отчаяния. - Почему, мать вашу, она всё ещё не открывает глаза?! Она же уже в норме! ОЧНИСЬ, НАЯ!
- Мистер Волков, она потеряла очень много крови, - голос врача наконец звучит устало и сочувственно. - Мы сделали всё, что нужно. Остановили кровотечение, стабилизировали давление. Теперь нужно время. Её организм истощён. Теперь нужно верить.
В этот момент медсестра, стоящая в стороне с тихо хныкавшем свёртком, аккуратно подносит к ним их дочь. (Макс даже не заметил, как её забрали). Врач бережно берёт малышку и, следуя древнему инстинкту, кладёт её голеньким животиком на обнажённую грудь Наи, кожей к коже.
Проходит одна секунда. Две. Макс, затаив дыхание, смотрит на лицо Наи, умоляя его хоть как-то измениться.
И тогда её веки дёргаются. Слабый, едва слышный стон вырывается из её груди. Она медленно, тяжело, как будто против своей воли, приоткрывает глаза. Взгляд был мутным, неосознанным, полным боли, но он БЫЛ! Она — жива. Ная смотрит вниз, на маленький тёплый комочек на своей груди, и её пальцы слабо дёргаются — она пытается прикоснуться, но не может, не хватает сил.
- Макс… отпусти, - еле слышно, хрипло шепчет она, глядя на их соединённые руки. - Я хочу прикоснуться… к нашему чуду.
Макс всхлипывает — глухой, разрывающий звук, полный выстраданного облегчения, счастья и вырванной у судьбы победы. Он отпускает её руку, позволяя ей дрожащими, слабыми пальцами коснуться спинки их дочери. Потом он обнимает их обеих — свою Наю — свою девочку, и их новорождённую дочь, - и зарывается лицом в её волосы, покрывая её лицо, шею, плечи и головку малышки бесконечными, влажными от слёз поцелуями.
- Я вас оставлю, - тихо произносит доктор, с мягкой, понимающей улыбкой, наблюдая за этой сценой, вытирая со лба пот.
Макс лишь кивает, не в силах вымолвить ни слова. Благодарность, любовь и щемящая нежность переполняли его. Буря утихла. В его мире, едва не рухнувшем несколько минут назад, снова светило солнце. Его девочки были живы.
***
Тишина в палате была тёплой и густой, наполненной только их дыханием и тихим посапыванием крошечного комочка, пригретого на груди у Наи. Они лежат втроём, сплетённые воедино — Макс обнимает их обеих, как самый надёжный щит на свете. Ная прижимает к себе дочь, а малышка, кажется, наконец обрела покой после своего бурного появления на свет.
Ная первой нарушает тишину, её голос был слабым, но полным безграничного счастья и умиротворения.
- Макс, вот и появилась на свет наша девочка, - шепчет она, глядя на него сияющими глазами. - Как ты и говорил. - Она бережно берёт крошечную, сморщенную ручку дочери в свою. - Как мы её назовём?
Макс смотрит на неё. Его лицо было серьёзным, а в глазах всё ещё стояла тень недавнего ужаса. Он глубоко вздыхает, собираясь с мыслями.
- Знаешь… - его голос дрожит. - Я так боялся тебя потерять. Больше всего в жизни. Когда ты лежала без сознания… и эти проклятые цифры на мониторе падали… - он замолкает, сглатывая ком в горле, и крепче прижимает её к себе. - Я говорил себе, умолял, кричал внутри… что ты должна вернуться к нам. Что ты нам нужна. Без тебя нет ничего.
Он замолкает, собираясь с духом, и смотрит ей прямо в глаза, его взгляд полон какой-то новой, глубокой серьёзности.
- Я дал обещание. Богу, вселенной, самому себе… не знаю, кому. Что если ты откроешь глаза, мы назовём нашу дочь Зоя или Зоуи. Потому что это имя означает «жизнь», - продолжает он, и его голос наливается тёплой, глубокой нежностью. - Ты дала ей жизнь, а она… она тоже дала тебе жизнь, вернула тебя ко мне. А вы обе… - его голос срывается, и он целует её в лоб, а затем в макушку дочери, - вы обе дали жизнь мне. Вся моя настоящая жизнь начинается только сейчас. С вами. И теперь это… это наша новая жизнь. Втроём.
Ная смотрит на него, и по её щеке медленно скатывается единственная чистая, блестящая слеза. Это не слеза боли или страха. Это слеза полного, абсолютного понимания и согласия.
- Зоуи, - пробует она произнести это имя, и оно звучит на её устах как самое прекрасное слово на свете. Она смотрит на дочь, затем снова на Макса и улыбается сквозь слёзы. - Да, это идеально.
Она нежно поворачивается к малышке, лежащей у неё на груди.
- Ну что, Зоуи Волкова, - её шёпот полон любви и торжественности. - Добро пожаловать в нашу семью. Мы тебя очень любим и будем бесконечно рады, если ты… если ты нас тоже примешь.
И в этот момент, будто отвечая на её слова, маленькая Зоуи издаёт тихий, короткий звук — не плач, а скорее нежное кряхтение, лёгкий вздох, полный удовлетворения и покоя. Это было похоже на самое искреннее и чистое «да» во вселенной.
Макс смеётся — счастливым, освобождённым смехом, в котором растворяются все остатки страха. Он притягивает к себе своих девочек, чувствуя, как его сердце, едва не разорвавшееся от горя час назад, теперь готово разорваться от переполнявшего его счастья. Их новая жизнь, полная смысла и света, начинается прямо сейчас.