Макс мягко перебивает её, его голос был тихим и очень нежным:
- Неохота вспоминать, но… тот рисунок. Я увидел его на твоём столе, когда… когда всё случилось.
Её сознание пронзает яркая, как удар от тока, память. Тот самый дом. Дом её мечты, который она нарисовала в далёком детстве. А листок с рисунком мать вырвала у неё из рук и, даже не взглянув, швырнула в печку. Но спустя годы, когда Макс о ней забыл (думала она так), Ная сидела и рисовала, вспоминая, дом своей мечты. Она снова и снова рисовала его в своём воображении, до мельчайших деталей, до последней травинки у крыльца. Это было её счастливое место. Но потом её похитили…
- Ная? - Макс осторожно касается её плеча, выводя из оцепенения.
Она не говорит ни слова. Ная просто подходит к нему, обвивает одной рукой его шею (другой она держит дочь) и прижимается всем телом, будто пытается впитать в себя и его, и этот момент, и этот дом. Потом она поднимает к нему лицу и целует в губы — долго, глубоко, со всей благодарностью, которую не могли выразить слова.
- Спасибо, - выдыхает она, прижимаясь лбом к его груди, её голос был влажным от нахлынувших слёз. Но в этом одном слове заключалась целая вселенная.
- Это ещё не всё, - таинственно произносит Макс, его глаза блестят.
И в этот самый момент массивная дубовая дверь дома распахивается, заливая крыльцо тёплым светом. На пороге, сияя улыбками до ушей, стоят Элис и Марк.
Элис бросается к подруге. Смотрит на руки, где на руках у Наи маленький, завёрнутый в розовое одеяло свёрточек.
- Ах, ты, бестия! - восклицает Ная, смеясь и грозя ей пальцем. - Всё знала и снова не сказала!
Элис лишь улыбнулась, разглядывая к Зоуи в материнских объятиях.
- Я всегда говорю: если это не моя тайна, то рот у меня на замке. А секреты держать я мастерица, - подмигивает она. - А теперь дай же посмотреть на малышку как следует!
Ная не отдаёт дочь, но приспускает край одеяльца, открывая личико спящей Зоуи.
- Вот она, наше счастье, - шепчет она с гордостью.
Элис склоняется над ней, затаив дыхание и в этот самый момент малышка морщит носик, сладко зевает и издаёт тихое, похожее на кряхтение всхлипывание.
Сзади к ним подходит Марк.
- Поздравляю, - тихо говорит Марк, похлопывая Макса по плечу. - Она прекрасна.
- Спасибо, - кивает он, но его взгляд был прикован к Нае и дочери.
- Пора в дом. Здесь прохладно. И… сюрпризы ещё не закончены.
- Нет? - удивлённо выдыхает Ная, смотря на него широко раскрытыми глазами. Казалось, большего сюрприза она просто не могла выдержать.
Они входят в дом. Воздух внутри пахнет свежей краской, деревом и чем-то неуловимо домашним. Интерьер был выполнен в светлых, тёплых тонах, точно соответствуя её вкусу, который Макс, казалось, изучил до мельчайших деталей. Всё было идеально — от массивного камина в гостиной до уютной кухни, видневшейся в глубине холла.
Макс берёт её за руку и ведёт дальше, проходя светлую гостиную, подводит её к раздвижным стеклянным дверям, которые выходят на задний двор, и останавливается.
- Готовься, - предупреждает он с загадочной улыбкой и открывает дверь.
Перед ней раскидывается не просто двор, а настоящий ботанический сад. В свете расставленных старинных фонарей виднеются аккуратные дорожки, цветущие даже в апреле морозостойкие растения — вереск, зимние анютины глазки, и уже проклёвывающаяся первая зелень. А в центре этого волшебного сада, под ажурной аркой, увитой плющом и белыми цветами, стоит человек в рясе. Священник.
Ная медленно оборачивается к Максу. Её глаза были полны слёз, которые ещё не пролились, но уже блестели в свете фонарей.
- Макс… - это было всё, что она смогла выговорить.
Он улыбнулся ей своей особой, мягкой улыбкой, которая была предназначена только для неё.
- Дай мне Зоуи, - просит он тихо.
Она послушно передаёт ему дочь, а он бережно перекладывает спящий свёрточек в руки Элис. - Присмотри за нашей принцессой, - кивает он её подруге.
Кругом никого не было. Только они, их самые близкие друзья, священник и тишина апрельской ночи, нарушаемая лишь далёким шумом озера.
- Ты всё продумал, - шепчет Ная, сжимая его руку.
- До последней секунды, - отвечает он и ведёт её под цветочную арку.
Церемония была короткой, лишённой пафоса и лишних слов. Священник говорил тихо, его голос сливался с шепотом вечернего ветра. И вот настал момент клятв.
Макс поворачивается к Нае, берёт обе её руки в свои и смотрит ей прямо в глаза. Его взгляд становится таким глубоким и серьёзным, что у неё перехватывает дыхание.