Его пальцы скользят по её мокрому запястью, нащупывая пульс — бьётся в такт её ресницам, трепещущим, против его ресниц.
- Ты дрожишь, - его голос звучит приглушённо, губы скользят по уголку её рта.
Не от холода.
Её руки впиваются в его плечи, когда он прижимает её к мокрому краю бассейна.
- Мы не должны… - фраза теряется в стоне, когда его зубы закрываются на мочке её уха.
- Перестань думать, - он срывает цепочку на её бедре одним резким движением. Золото со звоном падает на плиту.
Её ноги обвивают его талию сами — память тела оказывается сильнее обид. Вода вздымается волнами, когда он снимает с неё купальник, не прерывая поцелуя. Ткань рвётся — ей всё равно.
Он подхватывает её, приподнимает, и она чувствует каждую прожилку напряжения в его руках.
- Ты всё еще ненавидишь меня? - его губы скользят по шее, к ключице, ниже — солёная кожа, аромат персика, вкус, от которого темнеет в глазах.
- Каждый день, - она впивается ногтями в его плечи, когда он входит в неё одним резким движением.
- Лжёшь, - он приподнимает её бёдра, входя глубже.
И тогда её тело предательски трепещет, напоминая правду, которую она так старалась забыть.
Вода хлещет через края, заливая плитку, но им нет дела до хаоса вокруг.
Он двигается медленно сначала — мучительно, как будто боится, что она растворится, если поторопится. Но когда её ногти снова впиваются в его спину, сдержанность ломается.
Приливы.
Отливы.
Вода и тело.
Она закидывает голову назад, цепляясь взглядом за звёзды — они пляшут, рассыпаются, гаснут у неё в глазах.
- Смотри на меня, - он хватает её за подбородок, возвращая к себе. - Я хочу видеть, как ты пропадёшь.
И она смотрит — прямо в эти глаза, которые иногда всё ещё снятся ей по ночам.
Когда волна накрывает её, она кусает его плечо, чтобы не закричать. Он не останавливается — продолжает, пока её тело не перестаёт дрожать, а своё — не сводит от спазма.
Тишина.
Только прерывистое дыхание и далёкий плеск океана.
Он не отпускает её, лоб прижат к её лбу.
Она срывается с него резко. В глазах испуг. Ная, не оглядываясь, рвётся к лестнице, на ходу натягивая скомканную тунику, которая прилипает к мокрому телу.
Бежит по мраморным ступеням, чувствуя как солёная вода стекает по внутренней стороне бёдер.
«Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.»
Сердце колотится не от бега — от того, что её пальцы всё ещё дрожат от того, как губы горят, от стыда, что сдалась так легко.
Дверь в номер захлопывается за её спиной. Замок щёлкает. Ная прижимает ладонь ко рту — кажется, если уберёт руку, вырвется либо крик, либо его имя.
- Косметичка. Где косметичка?
Она опрокидывает её, высыпав содержимое на кровать — пудра, помада, таблетки. Пальцы хватают блистер — противозачаточные, которые всегда берёт в поездки «на всякий случай».
«Какой идиотский „всякий случай“».
Таблетки застревают в горле, она запивает водой прямо из бутылки, давясь, но глотая.
Смотрит в зеркало — растрёпанные волосы, губы, распухшие от поцелуев.
«Боже, зачем? Почему моё тело… Он же… Он...»
Она сжимает зубы, с силой вытирает рот тыльной стороной ладони, но это не помогает — кожа всё ещё горит там, где касались его губы.
Вибрирует телефон.
Элис: «Ну как ты там, моя золушка?»
Ная швыряет телефон на кровать, не отвечая. Она вспоминает сегодняшний душ, и ноги несут её прямо туда. Горячий, почти обжигающий. Ная трёт кожу мочалкой, пока она не краснеет, но запах его одеколона не вымывается.
Сквозь шум воды ей кажется, что дверь в номер щёлкнула. Она резко выключает воду, прислушиваясь.
Тишина.
«Паранойя. Просто паранойя.»
Ная сидит на краю кровати, завернувшись в полотенце. Вода с волос капает на колени, но она не вытирает. Ная сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь перебить этот стыд… Но правда боли в том, что она кончила. Быстро. Громко. Без стыда — пока это длилось…
Ная вскакивает, срывает полотенце, натягивает первое, что находит — старую футболку, шорты, как будто одежда может скрыть то, что произошло. Она вспоминает сообщение от Элис, но всё равно не отвечает… не знает, что сказать… Она прижимает ладони к глазам, пытаясь выдавить из памяти его лицо — тот взгляд, когда он вошёл в неё…
Ная вздыхает, опускаясь на пол, прижимает колени к груди.
«Как я теперь буду смотреть ему в глаза? Как я буду работать с ним?.. И он снова… за мной не пошёл...»
Глава 10
Глава 10
Макс
Тишина. Только вода, шепчущая у его ног, и далёкий гул вечеринки, которая уже не имеет значения.