Он стоит на краю бассейна, пальцы сжимают холодный металл перил, а в голове — только она.
«Почему?»
Всё было так… Идеально. Её вздохи, её стон, дрожь в её руках, когда она впилась в него, словно боялась, что он исчезнет.
А потом… побег.
Он наклоняется, замечает блеск на дне бассейна — золотая цепочка, оторванная в спешке. Вылавливает её, проводит пальцем по звеньям. Всё его существо — в напряжении, в гуле крови в висках, в этом проклятом, сладком безумии, которое она снова разожгла в нём.
«Придётся купить ей новый...»
Мысль глупая, абсурдная, но он уже представляет, как выбирает — чёрный, кружевной, именно такой, какой ей нравится. Макс облокачивается на перила, глаза цепляются за горизонт, где океан сливается с небом. Проводит языком по губам… её вкус — солёная, сладкая, горячая.
«Я даже не успел...»
Не провёл губами по каждому сантиметру, как мечтал. Не наслушался её вкуса. Не услышал, как она кричит его имя, когда кончает во второй раз.
Шорты становятся тесными, член ноет, напряжённый, как будто только сейчас, а не пять минут назад он был внутри неё.
«Сука…
Одна мысль о ней — и я готов взорваться, как пацан. Что она со мной делает? Два года я… Нет. Я не жил. Я просто дышал. Работал. Не подводил Марка. А теперь? Теперь каждый её вздох сводит меня с ума. Каждый раз, когда она не смотрит на меня — будто вырывает кусок из груди.»
Макс резко выдыхает, снова глядя на пустую дверь, в которую она скрылась.
«Я не побежал за ней.
Потому что видел её глаза. Она не хочет, чтобы я наблюдал, как она дрожит. Но я знаю её. Знаю, как она сейчас кусает губу, как прячет лицо в ладони и думает: „Как теперь смотреть ему в глаза?“
Марк прав — надо не торопиться.
Может, стоит уехать? Исчезнуть на пару дней, дать ей передышку. Но…»
Горло сжимает спазм.
«… Но как, если даже воздух пропитан ей. Она — наркотик. Один глоток — и я уже не могу без неё. Без её смеха. Без этого взгляда.»
Мокрые следы от его босых ног остаются на мраморных ступенях, пока Макс идёт к своему номеру. Он знает — в соседней комнате Ная сейчас кусает губы, сжимает кулаки, проклинает тот момент, когда позволила ему прикоснуться. И себя — за то, что ответила.
Душ обжигает кожу, но не смывает её запах. Капли воды стекают по напряжённым мышцам спины, когда он стоит под почти кипящими струями, пытаясь привести мысли в порядок. Пальцы машинально сжимают цепочку от её купальника — маленький трофей, который он не смог заставить себя выбросить.
- Чёртов ад, - шепчет он, вытираясь.
Полотенце оставляет на мокром теле мелкие ворсинки, но ему всё равно. Шорты, футболка, мокрые волосы — он выглядит как после ночной пробежки, а не как владелец компании, совершающий безумный ночной поход.
- Машину, - бросает Макс в трубку, и через три минуты чёрный внедорожник уже ждёт у входа.
- Сеньор? - водитель удивлённо оглядывает его мокрую голову и спортивный костюм.
- «La Perla. (* В переводе с испанского «жемчужина».) На Кинта.»
- Но сейчас…
- Едем.
Машина мягко трогается, оставляя виллу в темноте. Макс смотрит в окно, пальцы нервно барабанят по колену. Он представляет, как Ная сейчас закуталась в одеяло, дрожит, ненавидит себя за слабость. И его — за то, что воспользовался ею.
Магазин был тёмным, но один звонок — и через семь минут у входа появляется сама директор, Ана Мендоса, в накинутом на пижаму пальто.
- Сеньор Волков, - её голос звучит скорее любопытно, чем раздражённо. - Вы знаете, который час?
- Мне нужно кое-что.
Двери открываются, загораются витрины. Шёлк, кружево под мягким светом выглядят как музейные экспонаты.
Для кого выбираем? - Ана провожает его к новинкам сезона.
- Для неё. Чёрное. С золотом.
Его пальцы останавливаются на модели с тонкими цепочками — почти точной копии той, что он порвал.
- Размер?
Он называет без колебаний. Ана удивлённо поднимает бровь — слишком точное знание.
Пока она упаковывает, Макс замечает ещё один — тёмно-синий, с вырезом на спине, который Ная любила. - «И этот тоже.»
- Хотите записку приложить?
- Нет.
Он оставляет на столе пачку купюр, значительно превышающую стоимость покупки.- «За беспокойство.»
В машине он разворачивает коробку, проводит пальцем по шёлку. Представляет, как эта ткань будет облегать её тело. Как она сморщит нос, увидев подарок. Как, возможно, даже улыбнётся, прежде чем вспомнит, что злится на него.
Водитель осторожно прерывает его мысли:
- Возвращаемся на виллу, сеньор?
Макс закрывает коробку.
- Да.
Но он знает — настоящий подарок не в шёлке. А в том, что он даёт ей пространство. Время. Возможность самой решить — принять это или выбросить.