Элис молча достаёт бутылку «Macallan» (* виски) – ту самую, что утащила с корпоратива. Лёд звенит в бокалах, когда она наливает по три пальца, не спрашивая.
- Пей.
Ная хватает бокал, опрокидывает залпом. Огонь разливается по груди, но не может прогреть ледяное оцепенение.
- Ещё.
Элис не спорит. Наливает снова.
Третий бокал делает своё дело.
- Он… - Ная зажмуривается, словно слова обжигают. - Он пришёл ко мне в комнату. Оставил эту чёртову коробку с купальниками. И Записку… Голос срывается.
Элис не перебивает, только подливает ещё.
- Я надела его. Только на минуту. Он знал… знал мой размер, цвет… как это будет выглядеть на мне… слёзы капают в бокал, смешиваясь с виски.
- А до этого… в бассейне…
Элис резко поднимает голову.
- Вы переспали?
Ная задыхается, но кивает. Один раз. Стыдливо.
- А на утро он исчез. Как последний подлец. И теперь… теперь…
Рыдания прорываются наружу — громкие, некрасивые, как у потерявшегося ребёнка.
Элис обнимает её, прижимая к плечу:
- Он не мог просто так улететь. Не после этого. - А что было в записке?
- Выбор за мной, - Ная шепчет это, будто пробуя на вкус.
Горько-сладкий привкус виски всё ещё жёг язык, но теперь было неясно, что именно заставляет её сердце биться так часто — алкоголь или осознание, которое медленно пробивается сквозь пелену страха.
Элис берёт её лицо в ладони, заставляя поднять глаза.
- Ну вот видишь? - её голос звучит твёрдо, но без насмешки. - Подлецы так не поступают. Он дал тебе время, чтобы ты решила, чего хочешь, дурочка.
Ная отворачивается, сжимая кулаки.
- Я не знаю, чего хочу…
- А по тому, что происходит сейчас, я даже очень понимаю, чего тебе надо. - Элис усмехается, но в её глазах нежность. - Нет, кто тебе нужен.
Тишина.
Где-то за окном проезжает машина, освещая стены мигающими огнями.
Ная вдруг встаёт, почти опрокидывая бокал.
- А если его уже нет? - её голос дрожит, но не от страха. От ярости. От бессилия. От того, что она поняла слишком поздно.
Элис поднимается, скрещивая руки, и заявляет:
- Ну теперь он точно не может так взять и исчезнуть!
Ная замирает. В голове снова всплывают слова из записки: «Выбор за тобой».
Не «прощай».
Не «забудь».
Именно «выбор».
Ная хватает телефон, пальцы дрожат, когда она набирает цифры, которые помнит наизусть. Его старый номер. Номер недоступен. Она стиснула зубы, набирает ещё раз. Тот же результат.
- Чёрт! - швыряет телефон на диван, глаза горящие, как угли. - А что я хотела? Другой город, другой номер…
Элис молча наблюдает, потом подходит, поднимает телефон.
- Всё, хватит его хоронить, - говорит она твёрдо, хотя в глазах читается та же тревога. - Мы должны верить, что он живой. Просто надо подождать. Но про себя думает: «Хотя шансов мало...»
Ная просит Элис набрать Марка. Она не хочет ждать. Не хочет верить. Она хочет — знать.
Телефон звонит всего три раза, прежде чем Марк отвечает:
- Я перезвоню, - бросает он резко, голос перекрывает гул сирен на фоне.
Но Ная тут же набирает снова, пальцы дрожат, едва удерживая аппарат.
Гудок.
Сирены.
Крики на фоне.
- Марк! Что случилось?! - её голос срывается, резкий, как удар ножа.
- Нашли. - Он говорит быстро, словно бежит. - Везём в Toronto General. Скорая уже выехала навстречу.
- Он жив?
Пауза. Слишком долгая.
- Пока не могу сказать. Без сознания.
Телефон выскальзывает из её пальцев, ударяясь об пол.
- Элис… - Ная поворачивается к подруге, глаза расширенные, как у загнанного зверя. - Мне надо ехать. Его нашли. Но он…
Она не договаривает. Не может.
Элис уже хватает свою сумку.
- Тебе нельзя в таком виде в больницу.
- Мне плевать! - Ная рвётся к двери, волосы растрёпаны, макияж размазан. - Я должна его увидеть.
- Тебя всё равно не пустят к нему в палату, если ты будешь выглядеть, как после пьяной драки. Хоть накинь это.
Она суёт ей в руки плащ, сама на ходу застёгивает куртку, хватая ключи.
- И вообще, я тебя одну не пущу.
Дверь захлопывается за ними.
Такси мчится по ночному Торонто, игнорируя светофоры. Ная сидит, вцепившись в сиденье, нога нервно подрагивает.
- Он должен быть в порядке, - шепчет она, больше себе, чем Элис. - Он не может…
Не договаривает. Не смеет.
Рыжая молча сжимает ей руку, но Ная даже не чувствует.
В голове крутится только одно: «Ты обещал дать мне выбор. Ты не имеешь права уйти, пока я не сделала его.»
Такси резко останавливается у входа в больницу. Ная вылетает из машины ещё до полной остановки, не дожидаясь сдачи, не слыша, как Элис кричит ей вслед. Ноги несут её сами сквозь автоматические двери, мимо ошарашенных медсестёр, к яркому, ледяному свету больничного холла.