- Элис, ты же знаешь…
Но подруга уже кивает, не давая договорить.
- Поэтому ты иди. Тем более, сегодня твоя смена.
Элис вздыхает, но соглашается.
- Хорошо, тогда я пойду. Но держи меня в курсе.
Она делает шаг к выходу, потом оборачивается, лукаво улыбаясь:
- Кстати, я пыталась найти фото твоего Макса в интернете, но знаешь, везде только размытое лицо, либо он стоит спиной.
Ная хмурится.
- Зачем ты искала фото?
- Хочу знать, по кому так долго сохнет моя подруга, - смеётся она.
- Ну, Элис…
Но впервые за это утро, которое не так давно началось, Ная улыбается. Слабо, но искренне.
- Ты сделала выбор? - спрашивает Элис, уже серьёзно.
Ная лишь кивает.
Подруга целует её в щёку и уходит, оставив её одну — в холодном коридоре, перед дверью, за которой лежит человек, разбивший ей сердце — и, возможно, единственный, кто мог его склеить.
Ная стоит у окна, прижав ладони к холодному стеклу. За спиной — тихий гул аппаратуры, шаги медсестёр, чужие голоса. Но всё это кажется далёким, как будто её заперли в аквариуме, а мир шумит за толстыми стенами. Дрожь пробегает по спине. «Чёрт...»
Она забыла, как ненавидит больницы. Особенно здесь, в Торонто. Особенно после… Мысль обрывается резко, как будто её ударяют.
- Я не хочу это вспоминать, - шепчет она, впиваясь ногтями в подоконник. - Нет.
Она резко переводит взгляд на улицу — и видит баннер. Реклама купальников. Ярко-синие, с золотыми цепочками на бретелях. Её пальцы сами тянутся к карману, нащупывают холодный металл. Та самая цепочка. Та, что он сорвал, когда… Губы Наи дёргаются. Она неожиданно улыбается, хотя глаза оставались мокрыми.
- Да… - тихо говорит она, будто разговаривает с ним.
Память возвращает её туда — в лагерь, в комнату, к конверту с письмами, и одно из них — его…
«И вот это случилось… но каким путём?(Яна наконец, рассказала ему правду, но частично). Мы были на волоске от смерти, и только тогда ты выдала: «Алекс – той отец.» Но даже когда ты говорила это… у меня было чувство, что ты всё равно что-то не договариваешь.(Да. Яна не сказала ему про то, что её сердце барахлит и нужна операция.) Сколько можно, а? «Королева фальшивых улыбок». Но… моя. Я не могу объяснить, что происходит, когда я рядом с тобой. Но я меняюсь. И мне… чёрт, мне это нравится. Но я хочу правду, а не ложь. Значит, ты мне не доверяешь? Почему?!..»
Голос врача разрывает тишину, как ледяной нож.
- Мисс?
Ная вздрагивает, отрываясь от окна.
- Ная, - поправляет она автоматически, даже не задумываясь, почему так важно, чтобы он назвал её по имени.
Врач кивает, лицо всё ещё усталое, но в глазах — осторожная надежда.
- У мистера Волкова реакция зрачков улучшилась. Это хороший знак. К вечеру, возможно, переведём его в палату.
Сердце Наи бьётся быстро, и она тут же сжимает кулаки.
- Я смогу его увидеть?
- Пока нет. Режим строгий.
Она кивает, не споря. Слова застревают в горле.
Врач ещё секунду постоял, словно ожидая истерики, потом развернулся и ушёл, оставив её одну.
Коридор снова замолкает. Ная возвращается к окну, но теперь не видит ни баннеров, ни улицы. Только своё отражение в стекле — бледное, с красными глазами, с пересохшими губами. Она проводит пальцем по цепочке в кармане, вспоминая, как он порвал её в бассейне. «Очнись, Макс», - шепчет она , глядя в стекло. «Ты же дал мне выбор. Я уже сделала его. Теперь твоя очередь.»
Ная спускается на жёсткий пластиковый стул. Дрожащими пальцами она набирает сообщение Элис: «Врач сказал… есть улучшения. Но он ещё не очнулся.» Её веки медленно слипаются, ресницы дрожат от усталости. Последнее, что она чувствует — холодную стену за спиной. Она проваливается в сон. Не в черноту, а в мягкую, серую дымку, в которой нет ни образов, ни звуков. Только ощущение тяжести, как будто грудь придавлена тёплым одеялом.
Где-то на грани сознания: шум, лёгкий скрип — будто дверь приоткрылась. Ная пытается проснуться: пальцы дёргаются, но тело не слушается, паника, сердце стучит, как птица в клетке. И наконец глаза открываются, и она видит: пустой коридор, дверь в реанимацию… качается, словно кто-то только что вышел. Ная вскакивает слишком быстро — голова кружится, ладонью хватается за стену. Бежит к стойке — ноги заплетаются.
Ная подбегает, хватаясь за холодную стойку. Перед ней новая медсестра (не та, что была ранним утром).
- Скажите, пожалуйста… что происходит? Кто-то сейчас выходил из реанимации? - её голос выше обычного, пальцы барабанят по пластику.