Глава 13
Глава 13
Макс
Первое, что он осознаёт — боль. Острая, размытая, пульсирующая где-то между виском и затылком. Потом — звуки.
- Вы обязаны поставить его на ноги! - голос Марка, но такого, каким он его никогда не слышал — сорванный, хриплый от ярости. - пусть хоть одной ногой уже там, но вы должны!
«Там? Где?»
Макс пытается закричать, пошевелиться — но тело не слушается. Темнота. И сирены. Далёкие, воющие, как будто сквозь толщу воды. «Скорая?»
Потом — звонок. Марк кому-то говорит…
Холодное прикосновение к запястью:
- Держись, дружище… - голос тише. - Она уже в пути.
И тогда — вспышка боли, и…
Тишина.
Он видит себя в кресле пилота. Приборная панель — странно мигает (один индикатор красный, хотя все проверки были пройдены). Запах — не только керосина, но и… жжённая проводка? Голос второго пилота на связи: «Сэр, у нас… что-то не так с...» - и резкий треск в наушниках.
Удар. Не взрыв — а будто кто-то вырвал мир из-под крыльев. Потом: стекло кабины — трещинами, как паутина. Кровь на руках. Огонь за бортом — но тихий, как в замедленной съёмке.
Провал в темноту…
Его веки — свинцовые, но слух возвращается: писк кардиомонитора (ритм неровный), шуршание бинтов, голоса: «Давление падает… Готовьте...»
- Что вы творите?! - хочет крикнуть, но язык прилипает к нёбу.
Белая тьма. Даже без зрения — он видит: белые волосы, голубые глаза, лёгкую улыбку.
«Яна...»
И снова — ничего.
Темнота… Тягучая, вязкая, как тёплый дёготь. Он барахтается в ней уже… сколько? Часы? Дни? Он слышит глухой щелчок двери — не громкий, но в тишине палаты он звучит, как выстрел. Макс мысленно морщится. «Опять эти идиотские проверки каждые...» Но потом… Запах. Сладковатый, тёплый, абсолютно неуместный в этой стерильной могиле. Персики. Спелые, сочные… и нотка ванили… «Не может быть...» Его сердце (а оно явно ещё работает, раз он это слышит) делает что-то странное — будто спотыкается между ударами.
Шаги. Мягкие, осторожные… «Она?» Прохладные губы касаются его лба. Её ладонь накрывает его руку — тепло. Он собирает все силы, пытаясь пошевелить рукой. Хоть пальцем. Хоть веком. А затем ощущает холод металла в ладони. Цепочка. Та самая…
- Держи крепче, ладно? - её голос звучит так близко, что он чувствует тёплое дыхание на щеке.
Он пытается сжать пальцы, открыть глаза, вдохнуть глубже. «Не уходи, пожалуйста...» И тут он слышит сильный грохот. Её убегающие шаги. «Нет, нет, НЕТ!» Голос врача так еле слышно: «Давление стабилизировалось. Начинает приходить в себя.»
Темнота снова расступилась. Сначала — её голос, пробивающийся сквозь туман: «…семь недель… выкидыш… шансы 50/50...» Слова падают, как камни в воду, и каждое оставляет рябь в его беспамятстве. «Беременна... Боже. Как ей пришлось тяжело. Когда она успела повзрослеть? Или это я стал видеть её по-другому?» Макс заставляет пальцы шевельнуться, цепляясь за простынь. Старается приподнять веки, хотя они тяжёлые, как шторы из свинца. Губами — пересохшими, потрескавшимися — пытается сложить звук. Он слышит её: «Ты слышишь меня?» И тогда — он раскрывает ладонь. Цепочка падает беззвучно (или он просто оглох от усилий?)
- Ты… - хрип, больше похожий на стон. Горло горит, но он продолжает, буквально выталкивая слова: «Не... вини... себя...» Кажется целая вечность пролетает между слогами.
Он приподнимается на локтях — мышцы дрожат, как у подростка, впервые севшего за руль. «Чёрт...» Гравитация берёт своё — подушка встречает его снова, но он не сдаётся. Её смех — лёгкий, испуганный, счастливый.
- Лежи! Тебе нельзя.. - её ладони прижимают его плечи к постели, но пальцы скользят по его шее — не могут не прикоснуться.
- Ближе, - голос хриплый, но твёрдый.
Ная наклоняется.
- Я думал о тебе. Каждый час. Слышал… даже когда не мог ответить.
Она целует его первой — осторожно, как будто боится разбудить кошмар. Но Макс не даёт ей отстраниться. Пальцы в её волосах. Вдох — её запах заполняет лёгкие, как кислород после долгого удушья. Боль (где-то далеко, где-то неважно).
Макс слышит скрип. Медсестра.
- О-о-ой… Врача вызываю…
Ная отпрыгивает, но он не отпускает её запястье.
- Минуту… Дайте нам минуту.
Медсестра хмыкает и отступает.
- Ты вернёшься?
- Ты знаешь ответ.
Но он боится «а если… нет...»
Шаги в коридоре. Голос врача. Он закатывает рукава халата: «Ну-с, посмотрим на нашего счастливчика...» Холодный стетоскоп скользит по груди. Макс морщится, но молчит — взгляд прикован к двери, где мелькает знакомый силуэт.