Глаза Наи блестят, но слёзы не проливаются.
- Я виноват перед тобой. Виноват, что не побежал за тобой тогда. Что поставил бизнес выше нас.
Она переворачивает ладонь, сцепляя пальцы с его.
- Давай всё забудем, - шепчет она. - И начнём сначала.
- Я буду очень рад этому, - отвечает он, целуя её в макушку. Затем отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза. - А теперь насчёт имени… Как мне тебя называть?
Она улыбается, и в этой улыбке есть столько тепла, что ему хочется остановить время.
- Раз мы начинаем заново… Пусть Ная так и останется. В прошлое я возвращаться не хочу.
Первый поцелуй начинается нежно — просто соприкосновение губ, вопрос без слов. Но когда её пальцы вплетаются в его волосы, что-то щёлкает внутри. Он притягивает её ближе, и теперь это уже не поцелуй, а поединок — губы, зубы, язык. Её дыхание смешивается с его, горячее, прерывистое.
Её рука скользит вниз по его груди, животу, и -
- Ммм…
Он стонет прямо в её рот, когда пальцы натыкаются на твёрдый бугор под тканью больничной рубашки.
- Девочка моя… - его голос низкий, хриплый, как будто пересох от жажды. - Ты сводишь меня с ума. Я не помню, кем был, пока ты не вошла обратно в мою жизнь.
Его рука обхватывает её лицо, пальцы впиваются в кожу.
- Не бросай меня больше. Я не переживу. А если вдруг… если я опять облажаюсь — иди за мной. Тащи обратно. Бей. Но не отпускай.
Ная смеётся.
- А как же «твоя силиконовая кукла?» Та, что так пыталась тебя ублажить?
Он огрызается, кусая её нижнюю губу.
- Забудь. Её никто не звал в тот день. А так… - он мнётся, - нужна была для расслабления.
- И сколько таких расслаблений было? - её пальцы сжимают его через ткань.
Он вздрагивает, но не отстраняется:
-Можно по пальцам пересчитать…
- А в бассейне, - она замедляет дыхание, - ты был без презерватива, - шёпот, больше похожий на обвинение.
Он резко поднимает её подбородок, заставляя смотреть в глаза:
- Даже не думай об этом. Только ты. И только в тебя я входил «без одежды».
Щёки её вспыхивают, глаза опускаются.
- А у тебя? - пальцы его вздрагивают на её талии. - Был… кто-то? Или… есть?
Пауза.
- Никого. Кроме тебя.
Он набрасывается на её губы, захватывая, кусая, забирая этот ответ как клятву. Рука впивается ей в бедро, тянет ближе, пока она не оседает ему на колени.
Но вдруг —
Она отстраняется.
- Нет… Подожди. - ладони упираются в его грудь. - Ты ещё нездоров. Давай просто… обниматься.
Он рычит, но подчиняется — обвивает её руками, прижимает к себе, пряча лицо в её шею.
- Чёрт… ты должна перестать быть такой… разумной, - шепчет он, но в голосе — улыбка.
- У нас будет. Много времени.
И когда её дыхание выравнивается в ритм сна, он клянётся себе — никогда больше не даст ей уснуть без него.
Первые лучи солнца пробиваются сквозь жалюзи, золотистыми полосами, ложась на её растрёпанные волосы, раскиданные по подушке, её руку, всё ещё сжатую в его ладони — даже во сне она не отпустила.
Ная шевелится, её ресницы дёргаются, и когда глаза открываются, он уже смотрит на неё.
- Доброе утро, - шепчет она, голос хриплый от сна.
Он ухмыляется.
- Оно не доброе. Оно — чертовски чудесное.
Пытается вскочить, но боль в рёбрах пронзает тело, заставляя зажмуриться.
Она вскакивает так резко, что простыня запутывается в её ногах.
- Где болит? Что? Куда бежать? Врача? - её глаза мечутся, пальцы щупают его грудь, плечи, шею — ищут повреждения.
Он перехватывает её руки, притягивая к себе, и прижимает губы к её испуганному рту:
- Успокойся. Я жив. Ты со мной. Всё хорошо.
Стук в дверь разрывает момент.
- Ну что, любовные голубки, можно войти? Или вам ещё часок?
Марк стоит на пороге, скрестив руки, но в его глазах читается облегчение.
Они переглянулись — и рассмеялись.
- Босс, - шепчет Марк, прикрываясь рукой от Наи, - твой новый дизайнер так и ни разу ещё не появлялся на рабочем месте, - шутливо произносит он.
- Глаза Макса меня увидели. Теперь я могу и на работу выйти. - заявляет Ная.
Макс не отпускает её руку, пальцы сжимаются крепче.
- Сколько можно? - вздыхает Марк, но ухмылка не сходит с его лица.
Он притягивает Наю ближе, целует в лоб долго, как будто впитывая её запах.
- Ненадолго, - шепчет он ей. - Потом отпускает.
И когда дверь закрывается за ней, он понимает — даже если весь мир рухнет, у него есть к кому возвращаться.
Улыбки с их лиц слетают мгновенно, будто их и не было. Марк резко поворачивается к Максу, его пальцы сжимают дверную ручку так, что костяшки белеют.
- Нашли, кто это подстроил? - голос Макса становится жёстким, будто переключаясь на другой режим.