Ещё одна пауза.
Затем деловой тон.
- Ужин сегодня в семь. «Сanoe».
- Серьёзно? Там же…
- Столик у окна. Вид на озеро. Только для вас. - Как поедешь? Со мной или с Элис?
- С Элис?
- Тогда Вик ваш. И теперь он всегда будет тебя возить.
Она слышит, как он слегка сглатывает, прежде чем добавить:
- Если ты не будешь против.
В его голосе — неуверенность, редкая для него.
- Я не против, пока - шепчет она и кладёт трубку.
Ная снова не замечает, как пролетает время. Сквозь стеклянные стены кабинета видно, что солнце уже в зените — обеденный перерыв, но она так увлеклась работой, что пропустила его начало. Живот предательски урчит.
- Чёрт, надо перекусить, - бормочет она и направляется к лифту.
Дверь открывается. И там — он. Макс. Прислонившийся к стенке, в идеально сидящем костюме, руки в карманах брюк — расслабленный, но от этого ещё более опасный. Его глаза медленно скользят по ней. Шея, открытая из-за небрежно собранных волос. Изгиб талии, подчёркнутый плотной тканью платья. Бёдра, колеблющиеся с каждым шагом. В голове у Макса мгновенно вспыхивает образ: как это платье рвётся под его пальцами, как она ахает, когда он прижимает её к зеркалу лифта…
У Наи бешено колотится сердце — он даже не прикасается к ней, а она уже горит.
Дверь лифта начинает закрываться. Макс резко подставляет ногу — механизм сдаётся.
- Куда собралась? - его голос низкий, с лёгкой хрипотцой.
- На обед.
- Значит, я вовремя.
Она моргает, не понимая. Он ловит её за запястье, втягивает внутрь, нажимает кнопку 15-ого этажа — свой кабинет. Ная не сопротивляется — ей слишком хорошо, когда он так уверенно ведёт её за собой.
Макс закрывает дверь своего кабинета, поворачивается к ней, глаза темнеют, когда взгляд скользит по её фигуре.
- Ты знаешь, что в этом платье твоя попка выглядит просто… - пауза, губы приподнимаются, - преступно.
Она чувствует, как по спине бегут мурашки.
- А ты знаешь, что в этом костюме выглядишь как… - она делает шаг вперёд, палец скользит по его галстуку — слишком одетым?
Он хрипло смеётся, ведёт её к дивану. На столе — два клош-бокса. Аромат — трюфельная паста, жареный морской гребешок, что-то пряное.
- Ммм, пахнет божественно, - она закрывает глаза, вдыхая глубже.
Макс приближается сзади, губы касаются её шеи.
- Это не единственное, что сегодня будет божественным…
Его губы накрывают её — это не нежность, а голод, ярость, долгое ожидание.
Макс прижимает свою девочку к дивану, рука под её коленом, закидывает её ногу на своё бедро, приближая к себе так, что швы на его рубашке трещат. Ная впивается пальцем в его волосы, кусает его нижнюю губу, слышит его стон — глухой, звериный. Они не могут насытиться. Каждое прикосновение жжёт, как спирт на ране. Его ладонь скользит под платье, находит тонкое кружево трусиков, сжимает её бедро так, что останутся синяки.
- Ты… - его голос сорван, - сводишь меня с ума.
Но вдруг Ная отрывается. Дышит так тяжело, будто пробежала марафон.
- Может, всё-таки... поедим? - выдавливает она.
Макс смотрит на неё широко раскрытыми глазами.
- Ты… серьёзно?
- Да, - она проводит рукой по волосам. - Мы ждём до твоего улучшения.
- Ты помнишь эти слова. - Ты — самый жестокий человек, которого я знаю.
- Зато честная, - она открывает крышку. - Ешь.
Он подчиняется.
Ная откусывает гребешок, закрывает глаза от удовольствия.
- Боже, это действительно…
- Если ты скажешь «божественно», я всё же разорву на тебе это платье, - предупреждает он, отпивая воду большими глотками.
Она смеётся, продолжая есть.
Макс не трогает еду. Его внимание приковано только к Нае — к тому, как её губы обхватывают вилку, как язык ловит упавшую крошку. Но последнее движение сводит его с ума: она проводит пальцем по тарелке, собирая соус, и медленно подносит к губам.
Кровь мгновенно приливает к паху. Швы брюк становятся невыносимо тесными.
- Чёрт возьми… - хрипит он, прежде чем набрасывается на неё.
Диван скрипит под их весом. Его губы жадно приникают к её рту, слизывая остатки соуса. Рука скользит под платьем, пальцы очерчивают кружевной край трусиков.
- Макс, мы же… - её протест теряется в стоне, когда его зубы впиваются в шею.
Он приподнимает платье до талии. Воздух прохладен на её горячей коже. Его губы целуют внутреннюю поверхность бедра — сначала левое, потом правое, дышат жаром через тонкое кружево, слизывают влагу, проступившую на ткани.
- Ты вся мокрая… для меня, - его голос груб от желания.
Ная сжимает кулаки в его волосах, когда его пальцы раздвигают её. Большой палец принимается вырисовывать медленные круги вокруг клитора. Указательный скользит внутрь, наполняя её.