- Ммм… Что же меня ждёт? - Ты о кровати с четырьмя стойками? Да, есть.
Ная уходит готовиться и просит Макса подождать.
Он стоит в гостиной, перекатывая в руках клубнику и плитку тёмного шоколада - «на всякий случай».
- Макс… - её голос донёсся из спальни, тихий, но чёткий.
- Иду.
Макс поднимается и видит перед ним стоит она… В чёрном шёлковом платье-комбинации, скользящее по телу, как тень. Тонкие бретели, едва держащиеся на хрупких плечах. Вырез «качели», открывающий ровно столько, чтобы свести с ума. Босые ноги, распущенные волосы — белые, как лунный свет. Она не улыбается, но глаза горят.
- Я взял перекусить… - он поднимает клубнику, но голос срывается.
- Я очень голодна, - она делает шаг вперёд. - Но хочу перекусить тобой, - шепчет Ная.
Её пальцы скользят по его вискам, надевая шёлковую повязку.
- Когда мы войдём, - я сниму её, - губы Наи касаются его уха.
Мурашки пробегают по его спине.
Комната погружена в мягкий полумрак, лишь слабый свет ночника отбрасывает золотистые блики на простыни. Она ведёт его к кровати, её пальцы скользят по его запястьям, оставляя следы огня на его коже. Он идёт за ней слепо, повязка лишает его зрения, но обостряет все остальные чувства — её запах, тепло её тела, шёпот её дыхания. Она останавливает его у края кровати, медленно снимает с него рубашку, целуя каждый освобождённый участок кожи.
- Ты дрожишь… - её губы скользят по его ключице.
- Не от холода, - его голос хриплый, руки сжимаются в кулаки, чтобы не схватить её раньше времени.
Она снимает с него всё, пока он не остаётся совершенно голым перед ней. Он горит. Его тело напряжено, сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно в тишине комнаты. Она прижимается к нему, ощущая его желание всем своим существом.
- Теперь… - её пальцы скользят к повязке.
Она целует его в губы — медленно, сладко — и снимает её.
Первое, что он видит — её глаза. Тёмные, голодные, полные обещаний.
- Ты мой, - шепчет она.
Он видит, что Ная держит в руках — широкие кожаные ремни, её губы трогает едва уловимая улыбка.
- Ты продержался, мой чемпион, - её голос звучит низко. - А теперь твой главный сюрприз.
Он хочет что-то сказать, но она уже наклоняется, её пальцы скользят по его щиколоткам и запястьям, прижимая их к металлическим креплениям кровати. Ремни затягиваются с мягким щелчком, оставляя ему лишь минимальную свободу.
- Не дёргайся, - она проводит ногтём по его животу, заставляя его резко вдохнуть. - Всё будет так, как я захочу.
Её ладони скользят по его телу — медленно, словно изучая каждый мускул, каждый вздрагивающий нерв. Он зажмуривается, когда её пальцы проходят по рёбрам, затем вниз, к бёдрам, едва не касаясь того, что уже напряжённо пульсировало в ожидании.
- Ты так красив, когда дрожишь, - она наклоняется, её губы касаются его шеи, горячий язык обрисовывает линию ключицы.
Потом она отстраняется, отпивает из стакана ледяную воду. Ная снова наклоняется, и в следующий момент холод касается его соска. Он ахает, выгибается, но ремни не дают пошевелиться.
- Нравится? - она шепчет, и её дыхание, горячее после ледяного, обжигает кожу.
Он может только стонать в ответ. Её рот двигается всё ниже… Ниже… И вот уже её губы — в сантиметре от его плоти. Она смотрит ему в глаза, дразняще медленно выдыхая на него.
- Проси, - приказывает она.
- Пожалуйста… - его голос срывается.
Только тогда она, наконец, касается его языком. Легко, едва-едва, обведя кончик. Он дёргается, но ремни снова напоминают — он её пленник. Она улыбается и берёт его в рот. Медленно. Бесконечно-медленно. Каждый сантиметр её влажного рта становится пыткой и наслаждением. Ная останавливается, оттягивается, заставляя его стонать от нестерпимого желания. Потом снова опускается, глубже, её язык скользит по напряжённой плоти, и он уже не может думать ни о чём, кроме её губ, её слюны, её…
- Я… Я сейчас… - он стонет, пытаясь предупредить.
Но она лишь сильнее сжимает губы, её взгляд приказывает ему молчать. И когда волна накрывает его, Ная не отстраняется. Наоборот — её ладони впиваются в его бёдра, удерживая его, пока он дрожит в её рту. Она глотает, медленно, намеренно, не оставляя ему выбора. И только когда он полностью опустошается, она наконец отпускает его, облизывая губы.
- Вот твой сюрприз, - шепчет она.
Он мог только тяжело дышать, его тело всё ещё дрожало от пережитого.
А Ная расстёгивает ремни, её пальцы ласково поглаживают его запястья. И прежде чем она успевает отстраниться, его руки уже впиваются в её бёдра, резко переворачивая её на спину. Она ахает, но протестовать не успевает — он накрывает её своим телом, прижимая к матрасу. Его дыхание — горячее и неровное, а в глазах горит новый огонь — не терпение, а власть.