- Ладно, - тихо говорит себе Ная. - Ладно. Но внутри — только пустота.
Она откидывается в кресле, и вдруг стены кабинета будто смыкаются вокруг неё. Давно забытое чувство — острое, ледяное — подкатывает к горлу. Так же было тогда. В Москве.
Дождь. Чёрное платье, которое висело на ней, как на вешалке. Гроб, опускавшийся в землю. И никого рядом — только чужие лица, равнодушные или притворно-сочувствующие. Мать даже не пришла. Вернее, пришла — пьяная, с сигаретой в дрожащих пальцах, бросила горсть земли и тут же ушла, бормоча что-то про «надо помянуть».
Бабушка была единственной, кто смотрел на неё так - с теплом, с бесконечным «ты мне нужна». А потом её не стало. И мир превратился в огромное, пустое пространство, где Яна была никем.
Пальцы сами собой сжимают подлокотники кресла.
- Зачем ты сейчас об этом вспоминаешь? - шепчет она себе, но память уже раскапывает глубже.
Потом были годы одиночества. Пока не появился он. Макс. Тот, чей, взгляд говорил: «Ты важна». Тот, чьи руки, тёплые и уверенные, ловили её, когда она спотыкалась. Тот, кто видел её — не ту, какой она должна быть, а ту, какая есть.
И вот теперь — Скарлетт. Её пальцы на его плече. Его молчание. Предательство? Нет, хуже. Ощущение, что она снова никто.
Ная резко встаёт, подходит к окну. Город шумит внизу, люди спешат по своим делам — живут, любят, страдают, даже не подозревая, что где-то на десятом этаже у кого-то разбито сердце. Она прижимает ладонь к холодному стеклу.
- Всё повторилось, - говорит она пустому кабинету. Только сейчас некому обнять её. Некому сказать: «Я здесь». Остаётся только одно — дышать. Глубоко. Медленно. Но внутри — всё та же девочка, стоящая под дождём у могилы.
Одинокая.
Никому не нужная.
Тишину разрывает резкий стук в дверь.
- Войдите, - бросает Ная, даже не оборачиваясь.
Дверь открывается, и шаги — твёрдые, уверенные — приближаются. Она узнаёт их даже без взгляда. Макс.
Его руки осторожно обвивают её сзади, тёплые ладони ложатся на её плечи.
- Не трогай меня! - резко сбрасывает она его объятия, отшатываясь.
- Ная… - его голос мягкий, но в нём уже сталь. - В чём дело? - он делает шаг вперёд, но она отступает.
- И ты ещё спрашиваешь?! - её голос дрожит от ярости.
- Вот скажи, что ты видела? Как чья-то рука лежала у меня на плече, и…
- Для меня этого достаточно!
- Нет, - твёрдо перебивает он, ловя её запястье. - Посмотри на меня.
Она сопротивляется, но он мягко, но неумолимо разворачивает её к себе.
- Посмотри мне в глаза.
Нехотя, сквозь слёзы, она поднимает взгляд. Его пальцы осторожно касаются её щёк, притягивая ближе.
- Я всегда говорил тебе, - его слова звучат как клятва, - что кроме тебя мне никто не нужен. Как ты этого не понимаешь?
- Ты ничего не сделал! - её голос срывается. - Снова не побежал за мной, снова не остановил!
- Я здесь. Стою перед тобой. - его глаза горят. - Я не побежал, потому что ты сама говорила, что не хочешь показывать наши отношения в офисе!
- Но почему она так близко была к тебе? Почему ты ничего не сделал?!
- Она положила руку как раз в тот момент, когда ты открыла дверь. Я уже собирался её оттолкнуть, но ты…
- Я помешала тебе? - её губы дрожат.
- Нет, - он качает головой. - Ты зашла именно тогда, когда нужно. Ты в любое время можешь ко мне заходить. Мне нечего скрывать от тебя.
Она хочет что-то сказать, но он перебивает.
- Я стою здесь, и мне нужна только ты. Девочка моя.
И прежде чем она успевает ответить, его губы накрывают её. Нежно. Уверенно. Без права на отступление. Ная не сопротивляется. Но когда он отстраняется, в её глазах всё ещё тень.
- Мне всё равно тяжело поверить…
- Давай забудем, - он проводит пальцем по её щеке. - И если ты не против… начнём афишировать наши отношения.
Она резко отводит взгляд.
- Нет.
- Почему? - его брови сдвигаются. - Ты не хочешь?
- Потому что и так слухи ходят. А потом эти слухи плодят ложь. Так что пока оставим всё, как есть.
Макс тяжело вздыхает, недовольный, но смиряется.
- Как скажешь.
Но в его глазах — обещание. «Это не конец».
Ная отворачивается, её пальцы поправляют край платья.
- Мне нужно работать, - говорит она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и опускается в кресло за стол.
Макс не уходит. Она чувствует его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий.
- Ная.
- Потом, хорошо? - она тянется к стопке бумаг, делая вид, что ищет что-то среди документов.