Элис зевает, потягиваясь: «Ладно, ложусь. Мне через три часа на смену.»
- Какую смену? - Ная хмурится.
- Ах, да… - подруга чешет нос, - пока не нашли тебе замену, так что приходится пахать в две смены.
Ная открывает рот, чтобы извиниться, но Элис резко пресекает её:
- Даже не думай! Сейчас ты должна решать, как завтра всех подковать. Золушка становится королевой, помнишь?
- Ну ты загнула, - фыркает Ная.
- Спокойной ночи, детка. Люблю.
- Пока, моя заноза.
За окном гудит ночной Торонто, а в голове звенит тишина. Ная берёт выпускное платье, ложиться на кровать, прижимает его к груди, вдыхает аромат (его) и закрывает глаза.
Глава 3
Глава 3
Их первая квартира, подаренная Алексом (настоящим отцом Макса). Вечер после выпускного.
Тёплый летний воздух наполнял комнату, смешиваясь с ароматом её духов — лёгких, как и она сама. Яна стояла у окна, её белое платье с тонкими бретелями мягко облегало фигуру, а взгляд, чуть смущённый, но полный доверия, был устремлён на Макса. Он медленно подошёл, осторожно касаясь её руки, будто боясь, что она рассыплется, как сон.
- Ты такая красивая… - прошептал он, и его голос дрогнул.
Яна улыбнулась, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что кажется, его слышно. Они целовались и раньше, но сейчас всё было иначе — глубже, трепетнее. Его пальцы осторожно скользнули по её плечам, сдвигая тонкую ткань платья. Оно мягко соскользнуло на пол, оставив её в одном только лёгком белье.
Макс замер на мгновение, поражённый её нежностью.
- Ты уверена? - спросил он, и в его глазах читалась забота.
- Да… Я хочу это с тобой, - ответила Яна, обнимая его за шею.
Она помогла ему расстегнуть рубашку, её пальцы слегка дрожали, но в них не было страха — только волнение и любовь. Они опустились на кровать, касаясь друг друга осторожно, словно изучая заново. Каждый поцелуй, каждое прикосновение казались важными, как будто они создавали что-то хрупкое и прекрасное.
Было немного неловко, они путались, смеялись сквозь поцелуи, но это только делало момент ещё более тёплым и настоящим. Когда наступила боль, Яна стиснула его руку, а Макс тут же остановился, готовый отпустить, но она потянула его ближе.
- Всё хорошо… - прошептала она.
Он был нежен, как только мог, целуя её слёзы, шепча, как сильно любит. А потом они просто лежали, обнявшись, слушая, как бьются их сердца, теперь уже в одном ритме.
- Ты моя, - сказал Макс, гладя её волосы.
- И ты мой, - улыбнулась Яна, прижимаясь к нему.
За окном светила луна, а в комнате пахло летом, молодостью и чем-то новым...
Ная резко открывает глаза.
Темнота. Тишина. И влажная ткань выпускного платья, прижатая к груди.
- Чёрт… - она швыряет платье в угол, ударяя себя ладонью по лбу. - Сколько можно?!
В голове всплывают обрывки сна — точнее, воспоминания, которые превратились в сон.
Трясёт головой, смотрит на часы. 6:03.
- Хотя бы не проспала…
Ная встаёт, резко потягивается, чувствуя, как суставы хрустят от напряжения. Душ. Макияж. Волосы, собранные в тугой пучок - «слишком отвлекающе выглядеть как модель, когда тебе нужно командовать».
Тот самый костюм — тёмно-синий, с разрезом. Натягивая его, Ная ловит себя на мысли, что выбирает бельё посмелее — «на всякий случай».
- Идиотка, - шипит она себе, но чёрное кружево всё равно остаётся на месте.
Дверь открывается как раз в тот момент, когда она натягивает лодочки.
- Вау! - Элис, бледная от усталости, присвистывает. - Ну-ка, покрутись!
Ная повинуется. Разрез на юбке открывает ровно столько, чтобы заставить мужчин задуматься, но не настолько, чтобы женщины сочли её дурой.
- Отпад, тигрица, - Элис ухмыляется, сбрасывая куртку.
- Как только ты меня не называешь…
- Но, глядя на тебя в этом наряде, - подруга делает паузу, - я говорю то, что вижу.
Элис подходит ближе к Нае и заявляет:
- Иди и порви их сегодня, детка!
Ная выходит.
Утро прохладное, но солнце уже разливается по улицам. Она идёт, чувствуя, как лодочки стучат по асфальту и не сбавляет шаг.
Сегодня она либо завоюет эту команду, либо…
Нет. Только победа.
Ная подходит к небоскрёбу, его стеклянный фасад отражает бесконечное голубое небо Торонто, а внизу — её силуэт, чёткий, собранный. Она ловит своё отражение в двери — и улыбается. Не той робкой улыбкой официантки, а уверенно, почти вызывающе.
Дверь бесшумно поддаётся, и она входит в прохладный мраморный вестибюль, где шаги гулко разносятся под высокими потолками.
Лифт. Зеркальные стены, холодный блеск кнопок. Палец нажимает «10» — ровно, без колебаний. Двери закрываются, и на секунду в отражении мелькает её взгляд: «Ты готова?»