Аппарат дрожит в её руках. Макс… Он поднимает трубку после первого гудка.
- Ная?
Но она не может говорить. Только тихий стон вырывается из горла.
- Ная?! Его голос становится резким, как лезвие. - Что случилось?
Она открывает рот, но вместо слов — только сдавленный шёпот.
- Элис… кровь…
Тишина на том конце. Потом — грохот, словно он опрокидывает стул, вставая.
- Где ты?
- Д-дом…
- Не двигайся. Я еду.
Она роняет телефон.
Кровь на руках уже подсохла, превратив в липкие, чужеродные щупальца. Ная вбегает в квартиру, сбрасывает окровавленный халат, натягивает джинсы и свитер. Выскакивает на улицу. Темнота. Холод. Пустота. Она трясущимися пальцами тыкает в экран телефона, вызывая такси, когда вдали рёв двигателя разрывает тишину.
Чёрный внедорожник выныривает из поворота, шины взвизгивают по асфальту. Дверь распахивается ещё до полной остановки. Макс. Его лицо — искажённое яростью и страхом.
- Я же сказал не двигаться! - голос рваный, хриплый от скорости, с которой он мчался сюда.
Она открывает рот, но он уже хватает её за плечи, впиваясь пальцами в кожу.
- Ты могла… - он замолкает, сжимает челюсть, будто боится выплеснуть наружу всю свою боль. Потом притягивает к себе, вдавливает лицо в шею, вдыхает её запах, как будто проверяя, цела ли она.
- Прости… - шепчет он, целуя её в висок. - Я просто…
- Знаю, - она вцепляется в его футболку, чувствуя, как его сердце бьётся так же бешено, как её.
Он открывает дверь, заталкивает её внутрь. Садится за руль и направляется в госпиталь. В салоне пахнет его яростью, её страхом и кровью Элис, въевшейся в кожу. Макс сжимает руку Наи, переплетая пальцы.
- Она выживет, - говорит он, не веря своим словам.
Она кивает, прижимаясь к стеклу.
Резиновые подошвы Наи скользит по стерильному больничному полу, когда она еле успевает застать каталку Элис. Макс крепко держит свою девочку за руку, сдерживая порыв броситься вперёд.
- Мисс, вам нужно остаться здесь! - медсестра преграждает её дорогу в реанимацию.
Ная вцепляется в дверной косяк, ногти впиваются в пластик.
- Но я должна быть с ней!
Макс мягко, но твёрдо обхватывает её талию, оттягивая назад. Его голос звучит как якорь в шторме.
- Пусть врачи работают. Ты ей сейчас не поможешь.
Когда двери реанимации захлопываются, Ная падает на пластиковый стул. Время растягивается в мучительном ожидании. Каждый щелчок телефона Макса, каждый шаг медперсонала заставляет её вздрагивать. Как же она ненавидит больницы!
Через час к ним подходит врач в зелёном хирургическом халате. Его глаза сразу находят Макса.
- Мистер Волков? Можно поговорить?
Ная вскакивает, но Макс лёгким нажатием руки усаживает её обратно.
- Одну минуту.
Она видит, как они отходят в угол коридора. Как лицо Макса становится мрачнее. Как его пальцы сжимаются в кулаки, когда врач показывает что-то на рентгеновском снимке. Врач объясняет, что это совсем не случайность.
Когда они возвращаются, в глазах Макса бушует буря.
- Что случилось? - выдыхает Ная.
Макс садится рядом, обхватывает её холодные пальцы своими тёплыми ладонями. (Он решает сказать только то, что считает нужным).
- Её ударили чем-то тяжёлым и острым.
Ная чувствует, как по спине пробегают мурашки. Макс оглядывается по сторонам. Слова доктора, что это сделали намеренно отдаются отголоском в памяти. Кто-то намеренно попытался убить её лучшую подругу. И теперь этот кто-то мог быть где угодно… Может быть, даже наблюдает за ними прямо сейчас из больничного коридора.
- Она выживет?
Голос Наи дрожит, когда она смотрит на врача, ожидая ответа, который может либо разрушить её, либо дать слабую надежду.
Врач, усталый мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз, вздыхает:
- Состояние критичное. Она потеряла много крови. Сейчас под наблюдением — все посещения запрещены.
Эти слова ударяют Наю, как холодный ветер. Дежавю. Так же хмурились врачи, когда Макс лежал после аварии. Так же звучали их голоса — осторожные, безжалостно профессиональные.
- Она сильная… - шепчет Ная, но голос срывается.
Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули внезапно и неудержимо. Она сжимает кулаки, но это не помогает — её тело содрогается от рыданий. Макс садится рядом и притягивает её к себе. Его руки обвивают её, крепко, будто пытаясь передать часть своей силы.
- Если хочешь плакать — плачь. Но не сдавайся. Так же, как ты боролась за меня.
Она вжимается в него, чувствуя тепло его тела, его устойчивое дыхание. Он не говорит лишних слов — просто держит, давая ей время.
Через какое-то время рыдания становятся тише. Она вытирает лицо, делает глубокий вдох.