- Можно мне к ней? - выдыхает она.
- Сейчас у неё возьмут анализы и переведут в отдельную палату, где вы сможете побыть с ней.
- Спасибо, доктор. Спасибо…
Оставшись одна в коридоре, Ная, всё ещё дрожа, достаёт телефон. Пальцы сами находят единственный нужный номер.
«Макс… он должен знать. Он переживает.»
Гудки. Один. Два. Пять. Десять, - ответа нет. Странно. Он всегда находит на неё секунду. И когда уходил, ничего не сообщил…
«Может, очень занят...» - пытается убедить себя Ная, но в глубине души уже селится крошечный, холодный червячок тревоги. Он просто так не исчезнет. Не после всего этого. Она прижимает телефон к груди, глядя в окно на Торонто. Элис жива. Это главное. А всё остальное… всё остальное они решат. Вместе. Пока ещё она в это верит.
Кажется, проходит вечность, прежде чем двери палаты интенсивной терапии наконец открываются, и каталку с Элис, уже без части аппаратуры, но всё ещё бледную и хрупкую, везут по коридору. Ная мечется рядом, пытаясь поймать взгляд подруги, но Элис, кажется, дремлет, её веки были тяжелы.
- Палата 312, на третьем этаже, - бросает медсестра, указывая направление.
Ная уже было рванула вслед за каталкой к лифтам, как путь ей переграждают двое. Мужчина в строгом костюме и женщина в форменной рубашке с жетоном на груди. Полиция.
- Мисс? Мисс Ная? - голос мужчины был вежливым, но не допускающий возражений. - Детектив Миллер. Это моя напарница, офицер Чен. Нам нужно задать несколько вопросов мисс Элис, а затем и вам.
Сердце Наи падает.
- Хорошо, но… можно мне присутствовать при разговоре с ней? Она только что пришла в себя, ей нужна поддержка.
Офицер Чен, с сочувственным, но твёрдым взглядом, качает головой.
- Протокол. Сначала мы поговорим с пострадавшей наедине. Подождите, пожалуйста, здесь.
Они скрываются.
Ная остаётся в коридоре, прислоняясь лбом к холодному стеклу окна. Минуты тянутся мучительно долго. Она поднимается на нужный этаж и стоит напротив палаты 312. Ная слышит приглушённые голоса за дверью, но не может разобрать слов. Каждый смех или вздох из соседних палат заставляет её вздрагивать.
Наконец дверь открывается. Детективы выходят, перекидываясь тихими репликами. Их лица — невозмутимы.
- Мисс Ная? Ваша очередь.
Вопросы сыпятся быстро и чётко: когда она последний раз видела Элис? Как та себя вела? Не замечала ли кого-то подозрительного рядом? Не говорила ли Элис о возможных угрозах? Ная отвечает так же чётко, по-деловому, отсекая эмоции. Её ответы были почти такими, как отчёт на работе.
- На этом мне больше сказать нечего, - подводит она черту, чувствуя, как иссякают силы. - Я могу пройти к Элис теперь?
Детектив Миллер кивает.
- Да, конечно. Спасибо за сотрудничество.
Ная уже делает шаг к заветной двери, когда офицер Чен мягко окликает её:
- Мисс? Последний вопрос… Что связывает вас с мистером Волковым?
Вопрос висит в воздухе, простой и в то же время сложный. Ная останавливается, не оборачиваясь. Она чувствует, как по спине пробегает холодок. «Работа. Только работа.»
- Я работаю в его компании, - ровным, безразличным тоном отвечает она и, не давая возможности задать следующий вопрос, толкает дверь в палату.
Дверь закрывается, оставляя полицейских с их догадками по одну сторону, а её — с её раненым другом и грузом новых тревог — по другую.
В палате тихо, пахнет антисептиком и стираным бельём. Элис лежит на подушках, её рыжие волосы ярким пятном выделяется на белизне. Она смотрит на Наю широко открытыми глазами, в которых плещется смесь облегчения и недоумения. Ная стоит у порога, не в силах пошевелиться, просто впитывая в себя этот взгляд, этот драгоценный, живой взгляд.
Обе молчат. Слова были не нужны. Всё было сказано в этом немом диалоге: страх, боль, безумная радость от того, что они снова вместе.
Ная делает первый шаг, потом второй, медленно приближаясь к кровати.
- Ты видела себя, в каком ты виде! - хрипло шепчет Элис, и в уголках её губ появляется слабая улыбка.
Ная опускает взгляд на свою помятую кофту, на пятно от кофе, на руки, всё ещё трясущиеся от пережитого ужаса. Она фыркает, и этот смех срывается в рыдание. Слёзы текут по её лицу сами собой, горячие и солёные.
- Я так рада, что ты жива, моя заноза, - выдавливает она и, не в силах сдержаться, наклоняется, чтобы обнять подругу, осторожно положив голову её на грудь, прислушиваясь к стуку её сердца — самому прекрасному звуку на свете.
Элис тихо ахнула от боли.