- Это мне? - она невольно улыбается, чувствуя, как на душе становится чуть светлее.
Он кивает.
- Да. Ваш чёрный кофе и миндальный круассан.
Ная берёт подношение. Стакан был тёплым, почти горячим.
- Спасибо. Ну, я пойду снова к Элис. Пока буду там.
- А я здесь, - просто говорит Вик, оставаясь у машины.
Ная разворачивается и идёт обратно в больницу, сжимая в руках неожиданное угощение. Она делает несколько шагов к стеклянным дверям, но на последней секунде оборачивается. Взгляд сам тянется к Вику.
Он стоит спиной к ней, телефон у уха. Он что-то говорит, кивает, его поза — сосредоточенная, почти напряжённая. С кем он? Мысль ударяет наотмашь. С Максом? Он докладывает, что передал ей завтрак? Или это просто служба?
Ная разворачивается и быстро заходит в здание, стараясь загнать подозрения поглубже. Поднимаясь на третий этаж, она не может отогнать от себя вопрос: « Макс ли велел?» Он всё помнит… Или это просто случайность, совпадение, за которое цепляется её израненное сердце?
Она заходит в палату, держа в руках своё сомнение в виде бумажного стакана и маленького пакета.
- Доброе утро, моя заноза. Проснулась? - пытается она звучать бодро, входя.
Элис, нахмуренная, отрывается от созерцания потолка.
- Разбудили, - буркнула она недовольно. - Эти ироничные ищейки. Опять приходили.
Ная хочет поставить стакан на стол и развернуть пакет с круассаном.
- Кстати, - Элис лениво указывает пальцем на стакан в руке Наи. - Надпись как у тебя на браслете.
Ная замирает. Медленно, почти боясь, она переворачивает стакан к себе. И видит… Небрежно, чёрным маркером, выведенные знакомым, твёрдым почерком слова: «Ты — мой мир. Навсегда.»
Точь-в-точь как на браслете.
Слёзы тут же подступают к глазам, горячие и предательские. Она проводит подушечкой пальца по шершавой бумаге, ощущая каждую черту, каждый изгиб букв. Это был его почерк. В голове проносятся обрывки мыслей, кричащий внутренний голос: «Значит, он виделся с Виком. Говорил с ним. Держал этот стакан в руках. Думал обо мне. Но не позвонил. Не приехал. Не пришёл. Почему?»
- Ная? Ты как? - голос Элис возвращает её в реальность.
Она быстро смахивает слёзы тыльной стороной ладони, делая глоток кофе. Он был идеальным. Горячим, именно таким, как она любила.
- Нормально. - Чего хотели эти детективы? - спрашивает она, пытаясь перевести разговор.
- Задавали снова вопросы. Почему-то спрашивали про Макса и его бизнес. Сказали, что пока ничего неизвестно. Элис вздыхает, с тоской глядя на дверь. - Как я хочу уйти отсюда. Надо будет у врача спросить, когда это будет возможно.
Ная снова отпивает кофе, смакуя каждый глоток, пытаясь найти в его вкусе хоть каплю утешения.
- Ммм, будешь? - она протягивает стакан подруге.
- Нет, кривится Элис. - Тем более не люблю тот, который ты пьёшь. Слишком сладкий.
Ная опускает стакан на колени, снова глядя на надпись. Вопросы не умолкают, но теперь к горькой обиде примешалась капля тёплой, сбивающей с толку надежды. Он был где-то рядом. Невидимо. Но был…
Вибрирование телефона на столе звучит как взрыв в тишине палаты. Ная вздрагивает. Взгляд падает на экран.
Макс.
Сердце ёкнуло — то ли о страха, то ли он надежды.
- Мне нужно выйти, - бросает она Элис, уже поднося телефон к уху и нажимая кнопку ответа. Она выскальзывает в коридор, прижимая трубку так плотно, что ухо начинает болеть.
- Алло? - её голос звучит тише шёпота, она сама не верит, что сейчас услышит его.
И тут же в ухе раздаётся его голос. Резкий, сдавленный, полный невысказанной ярости.
- Почему тебе надо напоминать, чтобы ты не ходила одна?! Чтобы не выходила, если Вика нет рядом! Ты вообще понимаешь, что…
Его тон, эта внезапная атака — переполняют чашу её терпения. Вся боль, обида и страх вырываются наружу.
- А ты почему себя ведёшь, как будто между нами ничего нет?! - её голос звенит, перекрывая его, в нём дрожат слёзы и гнев. - С Виком при этом видишься, ему поручения даёшь, а со мной… как с чужой! Если ты так решил разорвать наши отношения, то хотя бы будь мужчиной и имей смелость — сказать это в лицо!
Последние слова срываются на шёпот, хриплый и полный ненависти к самой себе за эту слабость.
В трубке на секунду воцаряется тишина. И когда он заговаривает снова, его голос меняется. Становится тихим, глухим, налитым такой нежностью и болью, что у Наи перехватывает дыхание.
- Надпись… - шепчет он. - Та, что всегда с тобой. Верь ей. Я сейчас не могу объяснить… но, пожалуйста, просто верь.