- Что же мне с тобой сделать? - она прикасается носком туфли к плечу Наи, затем резко пинает, с силой опрокидывая её на бетон. - Может, просто оставить все-таки здесь гнить?.. Решу позже.
Ная падает на бок, боль пронзает плечо, но физическая боль — ничто по сравнению с душевной.
- Живи пока, птичка, - бросает Скарлетт через плечо и выходит, захлопывая тяжёлую металлическую дверь. Щелчок замка звучит, будто приговор.
Ная остаётся лежать в пыли и темноте, её тело сотрясают беззвучные рыдания. Слова Скарлетт звенят в ушах, смешиваясь с болью и холодом. «Он не ищет… Ему плевать...» - этот рефрен крутится в голове, уничтожая последние остатки надежды.
Холодный бетон впивается в щёку, но Ная почти не чувствует его. Внутри всё было выжжено дотла. Слова Скарлетт, как раскалённые иглы, впивались в самое нутро, оживляя старые, давно зарубцевавшиеся раны… Ненужная… Как тогда, в детстве. Ненужная матери, которая предпочитала бутылку и сменных мужчин. Ненужная отцу… Почему вся её жизнь — это бесконечная попытка доказывать миру, что она заслуживает любви? Что она кому-то нужна.
И вот теперь… Макс. Тот, кто заставил её поверить, что это возможно. Кто смотрел на неё так, будто она — его вселенная. Кто подарил браслет с надписью «Навсегда».
«Видимо, наше «навсегда» закончилось так быстро...»
Горькие, солёные слёзы текут по вискам, смешиваясь с пылью и кровью от царапины. Она не пытается их сдерживать. Нет сил. Нет смысла.
Она приехала в Торонто два с половиной года назад с безумной надеждой начать всё с нуля. Вырваться из прошлого. Построить себя заново. Стать сильной, независимой, нужной самой себе. А получилось… совсем наоборот. Ная снова оказывается в ловушке. Униженная, преданная, брошенная на холодном полу в ожидании… чего? Спасения? Смерти?
И самое страшное — сердце всё равно любит. Оно ноет и кровоточит от одной мысли о нём. О его руках, его голосе, его улыбке. О том, как он говорил: «верь мне». Но как можно верить, когда тебя бросили умирать в одиночестве?
Силы окончательно покидают её. Сознание затягивается густым, чёрным туманом. Холод проникает глубже, внутрь, к самым костям. «Плевать», - проносится в её отключающемся мозгу. - Убьют, так убьют. Всё равно уже ничего не больно.
Последнее, что она почувствовала, прежде чем погрузиться в беспамятство, - это ледяную пустоту внутри и тихий шёпот отчаяния: «Я так устала...»
Её тело обмякло, дыхание стало редким и поверхностным. В темноте ангара она была всего лишь маленькой, сломанной фигурой на полу — одинокой, никому не нужной и совершенно беззащитной.
Утро не приносит света. Для Наи мир остаётся серым, холодным и безразличным. Она открывает глаза и смотрит в одну точку на ржавой стене. Это не сон. Хуже любого кошмара.
Щелчок замка. Дверь ангара со скрипом отворяется, впуская длинный луч пыльного утреннего света. И снова она. Скарлетт. Её улыбка — острее лезвия. Ная даже не шевелится. Какая разница?
- Ну что, жива наша птичка? - она приближается, грубо схватывая Наю за волосы и силой ставит ей на колени, заставляя принять унизительную позу. Потом бросает её волосы с отвращением. - Я решила сделать так, чтобы ты увидела в последний раз человека, которому ты совершенно не нужна.
Скарлетт заливается своим истерическим смехом, от которого стынет кровь. Потом глядит на часы.
- Смотри. Через три минуты он будет здесь.
Ная не хочет смотреть. Не хочет верить. Но когда ровно через три минуты дверь снова открывается, её сердце разрывается на части.
В проёме, озарённый утренним светом, стоит Макс. Он был один. Его взгляд мгновенно находит её, и в его глазах мелькает такое немое отчаяние, что её собственная боль кажется ничтожной.
Скарлетт с торжеством подхватывает Наю за подбородок, грубо поворачивая её лицо в его сторону.
- Вот, видишь? Он у меня — сама пунктуальность.
Она отпускает Наю и плывёт навстречу Максу, как хищница. Он делает шаг вперёд, пытаясь казаться собранным, но его голос предательски дрожит:
- Ная… - это был всего лишь шёпот, полный боли и тоски.
Потом его глаза метнулись к Скарлетт, и в них вспыхнула ярость.
- Что ты с ней сделала, мразь?!
- Стой на месте! - она взвизгивает, и в её руке мгновенно оказывается нож. Лезвие блестит у его горла. - Ни шагу!
У Наи перехватывает дыхание. Она пытается закричать, предупредить его, но из горла вырывается лишь беззвучный хрип.
- Ну, Максик, давай покажем нашей птичке, как мы любим друг друга, - Скарлетт прижимается к нему, её губы грубо впиваются в его, а потом она отстраняется и проводит влажным языком по его щеке — от подбородка до виска.